Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 83 – Ирина Ульяненко

— Заметил.

Они сели.

Вера положила перчатки на колени, разгладила один палец, потом другой.

— Мне столько хотелось спросить, — сказала она. — А сейчас ничего не могу вспомнить.

— Спрашивай потом.

Она кивнула.

Андре смотрел на светлую прядь возле её виска.

Вера заметила.

— Да. Это за те годы.

Он опустил глаза.

— Я не знал, сколько ты ждёшь.

— Я знаю.

— Нет, я… — Он остановился, подбирая слова. — Я всё время думал о возвращении. Представлял, как открою калитку. Даже помнил, что её нужно приподнять, иначе заденет камень.

Вера слабо улыбнулась.

— Михаил убрал тот камень.

Андре замолчал.

Она тоже.

Потом Вера выпрямилась.

— Я люблю его, Андре.

Он посмотрел на неё.

— Я прочитал.

— Мне нужно было сказать самой.

Он кивнул, но не сразу.

Вера сжала платок.

— И я рада, что ты жив. Что сидишь здесь. Я думала, одно чувство должно вытеснить другое, а они оба есть.

Я тихо поднялась.

— Я подожду внизу.

Вера посмотрела на Андре.

Он кивнул.

Я закрыла за собой дверь.

Николя предложил мне чаю, но я попросилась немного пройтись.

До мастерской было недалеко.

Михаил сидел за большим столом. Перед ним лежали листы, подготовленные к переплёту. Он подравнивал стопку, поворачивал, снова подравнивал.

Когда я вошла, поднялся.

— Вы оттуда?

— Да. Они разговаривают.

— Хорошо.

Он убрал со стула кусок картона.

— Садитесь.

В мастерской было тепло. На полках стояли банки с клеем, коробки, свёртки бумаги. Возле окна сушились какие-то обложки.

Михаил поставил чайник на маленькую плитку.

— Я сегодня всё делаю дважды, — сказал он.

Я посмотрела на ровную стопку листов.

— Вижу.

Он усмехнулся, но тут же стал серьёзным.

— Я рад за Лену. Правда рад. Она теперь даже ходит иначе.

Он взял со стола металлическую линейку и положил обратно.

— Только раньше, когда Вера говорила об Андре, я мог её утешить. А сейчас не понимаю, имею ли право.

— Вы с ней об этом говорили?

— Пытался. Получилось так, будто я требую от неё отчёта.

Чайник начал шуметь.

Михаил отвернулся к плите.

— Она восемь лет боялась, что он умер. А я теперь боюсь, что он вернулся. Сказать это вслух довольно стыдно.

Я молчала.

Он разлил чай.

— Вы не обязаны меня успокаивать, Екатерина.

— Я и не знаю, что сказать.

— Вот и хорошо.

Мы сидели у рабочего стола, пока за окном проходили люди.

Потом Михаил взял иглу и наконец принялся сшивать лежавшие перед ним листы.

Лена появилась ближе к вечеру.

Она принесла хлеб и несколько яблок, которые сразу выложила на стол, потеснив мою чашку с блюдцем.

— Папа ещё у Николя?

Я кивнула.

Она посмотрела на Михаила.

— Они долго.

— Им есть о чём поговорить.

Лена сняла пальто, но садиться не стала. Подошла к окну, вернулась, поправила тесёмку на связке бумаги.

Я узнала эти движения.

Так же её отец ждал встречи с ней.

Вера пришла, когда мы уже начали зажигать свет.

Одна.

Михаил поднялся из-за стола.

Она подошла к нему и взяла за руку.

Они ничего не сказали.

Лена смотрела на мать.

— Папа?

— Скоро придёт. Остался поговорить с Николя.

Вера сняла пальто и повесила на привычный крючок.

Потом обернулась к дочери.

— Он обещал рассказать тебе, почему в детстве всё-таки разрешал держать зонт, хотя ты уверена, что запрещал.

Лена выдохнула и засмеялась.

— Неправда. Всегда забирал.

— Вот и спросишь.

Андре вернулся немного позже.