Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 84 – Ирина Ульяненко

Увидел нас всех за столом и на мгновение задержался у двери.

Лена сразу подвинула стул.

— Здесь свободно.

Он сел рядом с ней.

Михаил поставил перед ним чашку.

Андре поднял голову.

— Спасибо.

Потом, после короткой паузы, добавил:

— И за комнату тоже.

Михаил кивнул.

Вера разрезала хлеб. Лена принялась рассказывать о преподавателе, который умудрился потерять собственные чертежи и теперь обвинял в этом весь курс.

Не всё получалось легко.

Андре однажды начал: «Помнишь, Вера…» — и остановился. Михаил слишком долго искал сахар, хотя тот стоял перед ним. Вера устало потёрла виски и пропустила вопрос дочери.

Но никто не встал из-за стола.

Когда мне пора было возвращаться, Андре вышел проводить меня в коридор.

— Вы как? — спросила я.

Он прислонился к стене.

— Устал.

— Понимаю.

— Нет, сегодня это хорошо. Я устал от разговора. От того, что приходится слушать ответы, которых раньше не было.

Он посмотрел на дверь мастерской.

Оттуда доносился смех Лены.

— Завтра у неё занятия до четырёх. Мы договорились потом пройтись.

Я улыбнулась.

Андре тоже.

— И я больше не живу возле дивана, Екатерина.

Домой я вернулась поздним вечером.

Сергей сидел в кресле с книгой, но читать, похоже, перестал давно.

— Ну?

Я сняла шарф.

— Они встретились.

Он подождал.

— И что теперь?

Я подумала об Андре в маленькой комнате над мастерской. О Лене, которая заглянет к нему утром. О Вере и Михаиле, которым ещё предстоял свой разговор.

— Теперь им нужно пожить, — сказала я.

Сергей закрыл книгу.

— Тогда пойдём ужинать.

Я взяла его за руку.

На кухне горела лампа. Адель оставила на столе записку, что ушла к Лиде и вернётся к девяти. Возле записки лежали деньги на продукты — её первый взнос, о котором мы наконец договорились.

Сергей поставил передо мной тарелку и сел напротив.

Мы поели без спешки.

Потом в замке повернулся ключ.

— Я дома! — крикнула Адель.

Я подняла голову и улыбнулась, услышав, как она, ворча, стряхивает снег с ботинок.

В тот вечер никого не нужно было искать.

Меня всё-таки не отпускал проход, который Николя открыл для Андре.

В тысяча девятьсот тридцать восьмом году там можно было ходить. К нашему приезду в дом его снова заложили. Кто это сделал? И зачем?

Сергей выслушал меня за завтраком, посмотрел на тетрадь возле моей тарелки и спросил:

— Ты сегодня собираешься завтракать или реконструировать стену?

— Одно другому не мешает.

— Мешает. Ты намазала маслом карандаш.

Я посмотрела на руку.

На карандаше действительно остался кусочек масла.

Сергей протянул салфетку.

— Начни с Мартина. Может, он помнит какие-нибудь переделки.

Мартин не помнил.

Но через два дня приехал с нами в архив.

Мы просидели там почти всё утро. Я искала сведения о перегородках, он — даты ремонтов, которые мог заказывать его отец.

Попадались сметы, списки материалов, переписка о крыше. Несколько листов относились вообще к соседнему зданию и оказались в папке по ошибке.

План, который всё изменил, был сложен вчетверо и приклеился краем к старому конверту.

Сотрудница осторожно отделила его и развернула на столе.

— Здесь дополнительный проход. Возможно, вас заинтересует.

Я наклонилась.

Знакомые комнаты. Толстые наружные стены. Внутренняя часть дома, которую мы когда-то открывали, считая каждый новый дверной проём.

В углу стояла дата: тысяча девятьсот сорок первый год.