Книга Камень желаний, страница 42 – Ирина Ульяненко

— Сколько осталось? — спросила я.

Агафья посмотрела куда-то в темноту.

— Меньше часа.

Мирон сидел возле стены.

Спокойный.

— Боишься? — спросил он.

— Да.

— Хорошо.

— Почему все сегодня радуются, когда я чего-то не знаю или боюсь?

— Потому что страх иногда не даёт человеку решить слишком быстро.

Лёвка поставил рюкзак.

— Я кофе взял.

Мы все посмотрели на него.

— Что?

— Час ждать.

Даже Агафья засмеялась.

Мы сидели возле древнего Колодца.

Пили кофе из пластиковых стаканчиков.

Агафья впервые попробовала растворимый и сказала, что человечество зря развивалось столько лет.

Лёвка обиделся.

Мирон смеялся.

А я смотрела на них и думала, насколько странной стала моя жизнь после пятидесяти.

И вдруг поняла:

мне она нравится.

Не Камень.

Не опасность.

Не тайны.

А сама жизнь.

Неидеальная.

Глупая иногда.

Болезненная.

С Лёвкиными бутербродами.

С ошибками Славика.

С обидой на Марину.

С прошлым, которое нельзя переписать.

Моя.

В этот момент Чёрный Камень стал горячим.

Белый ответил.

На стене появилась одна надпись:

ВРЕМЯ.

Агафья встала.

Мирон тоже.

Лёвка поставил стакан.

— Началось?

Я достала оба Камня.

— Похоже.

Они вырвались из рук.

Повисли над Колодцем.

Чёрный справа.

Белый слева.

Между ними появился тонкий луч света.

И я услышала голос.

Не Агафьи.

Не Мирона.

Не Камня.

Свой собственный.

«Полина, чего ты хочешь больше всего на свете?»

Я закрыла глаза.

И мир исчез.

Мне двадцать.

Я открыла глаза и сразу поняла, где нахожусь.

Университет.

Тот самый холл.

Шум.

Студенты.

Доска со списками.

Возле меня Аркадий.

Молодой.

Тёмные волосы.

Голубые глаза.

— Поля!

Он улыбается.

— Ты поступила!

Я смотрю на него.

Не могу произнести ни слова.

— Ты чего?

Он берёт меня за руку.

Тёплую.

Настоящую.

— Аркадий…

— Что?

Я касаюсь его лица.

Никакого видения.

Никакого белого света.

Он здесь.

Живой.

Молодой.

Такой, каким был когда-то.

— Что с тобой? — смеётся он.

— Ничего.

Я оглядываюсь.

Всё до мельчайших деталей.

Даже моя старая сумка висит на плече.

Та самая, коричневая, которую мама потом выбросила, потому что у неё оторвалась ручка.

— Пойдём, — говорит Аркадий.

— Куда?

— Домой.

— Куда домой?

Он смотрит странно.

— Поля, ты точно нормально себя чувствуешь?

Белая вспышка.

Мне уже не двадцать.

Я стою на кухне.

Нашей старой квартиры.

На плите кипит суп.

Из комнаты слышится детский смех.

— Мам!

Славик.

Маленький.

Он вбегает на кухню.

— Мам, папа сказал, что мы завтра едем на море!

Я приседаю.

Обнимаю сына.

Пахнет детским шампунем.

— Славик…

— Мам, ты чего?

Я прижимаю его сильнее.

— Ничего.

Аркадий появляется в дверях.

— Поля, ты опять его задушишь.

Он улыбается.

Я смотрю на них.

Мой муж.

Мой маленький сын.

Семья.

Целая.

Та жизнь, которую я когда-то потеряла.

— Это неправда, — говорю я.

Аркадий нахмурился.

— Что?

— Вас здесь нет.

— Мам, я здесь!

Славик смеётся.

Я закрываю глаза.

— Покажи настоящее.

Тишина.

Открываю.

Они всё ещё рядом.

Следующая вспышка.

Мне пятьдесят.

Но в зеркале женщина лет тридцати пяти.

Я касаюсь лица.

Ни одной морщины.

Тело молодое.

Ничего не болит.

Я стою в огромной спальне.

За окном море.

Дом красивый.

Светлый.

На столике лежат ключи от дорогой машины.

Телефон показывает банковский счёт.

Я даже не понимаю, сколько там денег.

Очень много.

На стене фотографии.