Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 114 – Джози Силвер

Его простой, прямолинейный подход оказывает на меня неожиданно странный эффект: в горле пересыхает и я вся горю. Я читала о женщинах, которым нравится, когда мужчины разыгрывают похищение или жестко ими повелевают, и думаю, что во мне пробуждаются какие-то похожие предпочтения.

Флетч открывает пассажирскую дверь и угрюмо смотрит на меня. Вздохнув, забираюсь в салон из темной кожи. Не новый и не блестящий, но опрятный и подчеркнуто мужской. Нигде не видно ни одной обертки от конфет, и вряд ли Флетчу приходится использовать приемы карате, чтобы открыть бардачок.

— Говорят, собаки похожи на своих хозяев, – говорю я. – По-моему, то же относится и к машинам.

— Ты не похожа на свою машину. Слава богу.

— У твоей есть имя?

Я знаю ответ еще до того, как он отвечает мне насмешливым взглядом. Во мраке его озерно-зеленые глаза просто убийственные.

— Нет, Мелоди, – говорит он, заводя двигатель.

Хоть бы он перестал называть меня по имени, у меня от этого микроспазмы, похожие на микро-оргазмы.

— Хочешь ехать сразу домой? – спрашивает он.

— А куда еще? Я в пижаме, а ты… это ты.

— Можно поехать на Брейкерс-Хилл посмотреть на луну, – поразмыслив, предлагает он.

Брейкерс-Хилл – местная смотровая площадка, высокая и тихая. Туда все ездят обжиматься и смотреть на звезды.

— Мне нравится луна, – хриплю я и поворачиваюсь к окну, словно там зрители, у которых можно спросить: «Что я творю?!» – и которые в ужасе проведут ладонями по лицу и закричат: «Не езди смотреть на луну, Мелоди! Это секс-ловушка!»

Флетч ничего не говорит, просто выезжает с парковки и поворачивает на дорогу из центра.

Невозможно отрицать: все это меня заводит. В последнее время на меня свалилась тяжесть работы, нашего дела и необходимости самоутвердиться, но сейчас я могу думать только о запахе лосьона Флетча и как уверенно он держит руль.

Мы погружаемся в тягостное молчание. Он сворачивает на боковую дорогу в сторону Брейкерс-Хилл, и у меня внутри все переворачивается.

— Я вышла только за мармеладками, – говорю, когда он выключает двигатель и смотрит на меня.

Он кривит губы в ленивой полуулыбке:

— Это такая ролевая игра? Сейчас ты назовешь меня «папочка»?

— Ты все сводишь к шутке? – качаю головой я.

Он смотрит вперед, на низко висящую луну, на рассеянный блеск далеких огней.

— Не все, – отвечает наконец. – Не тебя.

Он нажимает на кнопку, и люк в крыше отъезжает назад, открывая вид на звезды, а потом опускает спинку кресла почти горизонтально. И кивает мне, предлагая повторить.

Я знаю. Знаю! И все равно шарю сбоку сиденья, нащупывая рычаг.

— Сзади, – подсказывает Флетч.

Ощупываю сиденье сзади, но и там ничего не нахожу.

— Где?

Он вздыхает и наклоняется ко мне, его лицо внезапно рядом с моим.

— Дай помогу.

Его губы так близко, что я почти чувствую его вкус, и соски набухают, когда он касается меня грудью. И тут спинка моего сиденья резко опускается, и Флетч оказывается в футе от меня на фоне усыпанного звездами неба. Он смотрит на мою грудь, явно не обремененную лифчиком, а потом в лицо. У обоих перехватывает дыхание.

Вот он, тот самый момент, когда я должна велеть ему остановиться и отвезти меня назад в Чапелвик, вместе с мармеладными мишками. Он прикусывает набухшую нижнюю губу, и в его глазах такая неприкрытая похоть, что мишки напрочь вылетают из головы, и я стягиваю с себя футболку.