Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 54 – Джози Силвер

— Надо думать, вы подразумеваете гибель Дугласа. – Он охотно переходит к делу. – Вот что я вам скажу, Мелоди: думаю, орудие убийства все еще спрятано где-то в доме.

— Почему вы так считаете?

— Ни Ллойд, ни я не выходили из дому несколько дней после смерти Дугласа. И как известно, убийцы любят хранить трофеи – память о преступлении.

— Ага, – медленно произношу я и думаю о триллерах, которые обещала принести Айзеку. Может, стоит разбавить их парочкой любовных романов? – Но ведь дом наверняка обыскивали?

— Тысяча девятьсот десятый год, – пожимает плечами он. – Разумеется, дом обыскали, но современные средства сильно отличается от прежних. Криминалистика была совершенно не развита.

Он прав. Я посмотрела достаточно серий «CSI: Место преступления Майами», чтобы понимать: криминалистика играет ключевую роль в современном расследовании убийств.

— И вы не могли поискать сами, когда были живы, потому что семья выгнала вас из дома, – говорю я, вспоминая его сравнение с гангренозной конечностью и обдумывая теорию.

В глубине души я допускаю возможность того, что убийца – Айзек и что он пытается пустить меня по ложному следу, но только возможность. Если меня спросят, кто из братьев более склонен к убийству, я определенно назову Ллойда. Но без мотива и орудия преступления не представляю, как найти неопровержимые доказательства.

— Я, конечно, вполне овладел базовым мастерством призрака держать предметы и открывать двери, но тщательные поиски или поднятие тяжестей – за пределами моих возможностей, – объясняет Айзек, качая головой.

— Можете ли вы удерживать ручку, чтобы писать?

Он знает дом лучше, чем я способна изучить, и, возможно, набросает мне схему дома и тех мест, которые стоит осмотреть.

— Пока не появился этот чертов дурак и за полгода не извел все ценные ручки в доме – да, умел.

— Я так понимаю, речь о Ллойде?

Айзек с отвращением фыркает, услышав имя брата, и складывает руки на коленях.

— Когда мы были моложе, он мнил себя писателем. Одержимо вел дневники в убеждении, что вот-вот ворвется на литературную сцену со своими дивными пьесами и прозой. Матери не следовало его поощрять, ее попустительство граничило с жестокостью.

Я молчу о том, что и презрение Айзека к творчеству Ллойда граничит с жестокостью. Мне все еще предстоит понять динамику отношений троих братьев Скарборо и в наше время, и в годы, когда все они еще дышали, а особняк был элегантным домом состоятельной семьи.

Я добавляю ручки и бумагу к растущему списку вещей, которые нужно будет принести в следующий раз. Возможно, не помешают кроссворды? Хотя, если вспомнить, что в словари недавно добавили слова вроде «кринж» и «мэнсплейнинг», идея не блестящая. Айзеку бы понравилась игра «Эрудит», но мобильный телефон взорвет ему мозг. Впрочем, я всегда смогу научить его разгадывать судоку.

* * *

Мама пригласила меня поужинать с ней и бабушкой. Предположительно, в знак примирения после звездного явления бабушки на утреннем телевидении в роли средневекового рыцаря. Хотя не то чтобы сама бабуля в этом раскаивалась.

Зайдя на кухню, я сразу замечаю, что стол сервирован нашей лучшей посудой. Следом замечаю, что мама не поленилась зажечь свечу. И только потом замечаю лысого незнакомца с детским личиком, сидящего рядом с бабушкой. Проклятье. Только не снова!