Книга Не драконьте лекарку, страница 38 – Маргарита Блинова

Молодой и тощий как жердь представитель веры во Всеединого приехал в Нортмонд и заселился аккурат передо мной, но этажом выше. Утром ушел в храм, где, видимо, и узнал, что в общежитии проживает гарпия.

Бросив греховную паству на других братьев, трясущийся от возмущения храмовник ворвался в кабинет комендантши и прямо с порога потребовал выселить “греховный сосуд похоти и мерзости”, меня то бишь. Моя собеседница так и не поняла причин столь лютой неприязни отца Аларика, однако четко дала понять, что оснований для выселения госпожи Браун у нее нет, следовательно, по закону гарпия имеет такие же права на проживание здесь, как и сам отец.

“Нет оснований? Значит, придумаю!” — по всей видимости, подумал отец Аларик, заперся в комнате, а утром на столе коменданта лежало четыре анонимных шедевра.

— Ага… — протянула я, на миг задумалась и эдак безразлично уточнила: — В какой комнате, говоришь, он остановился?

— В 107, — услужливо подсказала женщина. — Пойдешь скандалить?

— Что ты! — с притворным испугом глянула я на нее. — Как можно скандалить с представителем храма?

Решительно взбежав по лестнице, я отдала Язу верхнюю одежду, чтобы тот отнес ее в мой номер. Пригладила волосы и воинственно постучала.

За дверью номера 107 раздались подозрительные звуки. Кровожадное воображение нарисовало картину падения с кровати и заполошные сборы. Злорадство дополнило все это действо видом мужчины, перепуганно прячущего черновики анонимок под кроватью. Жажда мести пожелала, чтобы запаниковавший храмовник непременно скушал пасквили.

Я предвкушающе улыбнулась и постучала еще разочек. Контрольный, так сказать.

Дверь распахнулась, являя этому миру заспанную, помятую физиономию отца Аларика в криво натянутой прямо на пижаму коричневой рясе. Мужчина был молод, из той категории служителей, которые еще пока не успели столкнуться с суровыми реалиями. Следовательно, верил и был готов за эту веру сражаться.

Работая на опережение, я схватилась руками за сердце и с трагическим всхлипом воскликнула:

— Отче, я грешна. Мне срочно надо исповедаться!

— А-а-а… Э-э-э… — растерялся отец Аларик, пятясь под моим напором вглубь комнаты.

— Я хочу облегчить душу и спасти то немногое светлое, что еще осталось во мне! — пафосно объявила я, вторгаясь в комнату.

Схватив единственный стул, я поставила его рядом с разобранной кроватью. Подняла валявшийся в ногах плед, расстелила поверх постели и с чувством выполненного долга улеглась. Немного поерзала, устраиваясь удобнее, сложила руки на животе и уставилась на обалдевшего от такого поворота событий храмовника.

Отец Аларик, кажется, впервые столкнулся с прекрасной девой у себя в кровати, и эта мысль устроила у него в мозгу настоящую революцию сознания. Мужчина вытаращился на меня с таким потерянным видом, словно никак не мог понять, что сейчас от него требуется: прилечь рядом или пинком ноги согнать нахалку с теплого местечка?

Пришлось подсказать.

— Давайте-давайте, пока я не передумала, — приглашающе похлопала я по сидушке стула, смежила веки и начала исповедь:

— Я ступила на путь тьмы и порока десять лет назад…

Следующие полтора часа отец Аларик сидел на стульчике, икал от шока, а я отдавалась воспоминаниям. Вспоминалась мне исключительно недолгая практика в отделении венерологии, точнее та ее часть, где мне приходилось консультировать пациентов о безопасном половом поведении и лечении вторых половинок. Почему-то подавляющую часть пациентов интересовало только то, как бы так ловко соврать и выкрутиться, чтобы партнеры не догадались о маленьком сюрпризе, которым их наградили.