Книга Не драконьте лекарку, страница 40 – Маргарита Блинова

Это оказалась притча о старухе, которая на все случаи жизни давала только один непрошеный совет: “Молись”. Лично я бы переформулировала его в более доступное: “Держись”, но кто такая гарпия, чтобы придираться к фундаментальным духовным ценностям?

Вместо редактуры писания я занялась другими, более насущными делами. Перво-наперво отыскала в багаже пакетик с грецкими орехами, утолила незаметно подкравшийся голод, после чего вооружилась карандашом с магическим грифелем и написала записку для Корсака.

Почерк у меня был профессионально-неразборчивым, но за годы дружбы с поверенным эрешкиль Корсак сумел поднатореть в искусстве графологии (в крайнем случае, имел возможность подключить специалистов в области криптологии), поэтому проблем с дешифровкой возникнуть не должно.

— Чудненько! — одобрила я текст послания, который сводился к банальному: «Вы там вообще в курсе текущих дел?»

Распахнув форточку, я призвала первый попавшийся ветерок, сунула ему сложенную аккуратным квадратиком записочку и отправила к Корсаку.

Хотелось верить, что все происходящее в Нортмонде — это хитровыдуманный план ар-теро, инструкции к которому мне просто забыли выдать. В то, что это может быть чья-то чужая хорошо спланированный затея верить не хотелось, поэтому я с чистой совестью запахнула занавески и рухнула в кровать с целью хорошенько выспаться под монотонные молитвы Яза.

Просыпалась долго, старательно-сладко потягивалась, блаженствовала просто от мысли, что никуда не надо, и валялась бы себе так еще пару часов, но желудок в ультимативной форме потребовал незамедлительно в него что-то подкинуть, иначе он за себя не ручается и вообще может дострадаться до язвы.

— Язвентий, сворачивайся, пора на прогулку, — скомандовала я, решительно откидывая одеяло и восставая из теплого ложа.

Ветерок послушно отложил томик, сгонял за закладочкой и припрятал книжицу в изголовье кровати (видимо, чтобы каждый, пожелавший обыскать гнездышко гарпии в отсутствие этой самой гарпии, имел возможность убедиться: она чтит святое писание не только на словах). Подыскав среди вещей штаны потеплее и блузку поприличнее, я убрала волосы в строгий пучок, подвела глаза и покинула общежитие.

Погода была ужасная. От холода тряслись поджилки, стучали зубы, жгло лицо. Как местные умудрялись не только дышать этим воздухом, но и о чем-то переговариваться, рассекая по городу кто без шапок, кто без варежек, а кто без совести, но со стаканчиком горячего глинтвейна, так и осталось для меня загадкой.

Добежав до конца улицы, я свернула раз, другой, сдалась и нырнула в первое попавшееся заведение общепита, где меня встретил вышколенный управляющий залом, весьма упитанный павлин в клетке и долгожданное тепло. При виде замерзшей меня павлин издевательски заорал (вероятно, от шока, что “вот это вот” пожаловало в их крайне приличное место), метрдотель изобразил дежурную улыбку и даже выдавил из себя вежливое:

— Чем могу помочь, госпожа?

Видимо, предполагал, что посетительница осмотрится, поймет, куда попала, и поспешно сбежит испуганная пафосом и ценами, но я была не из пугливых.

— Стол у окна. Желательно подальше от общего зала, не хочу повышенного внимания, — сообщила я, решительно расстегивая пуговицы зимнего пальто.

Метрдотель показательно скривился, но врать, что все столики заняты, не стал. По всей видимость, прочел слово “СКАНДАЛ” по моим глазам, который непременно вспыхнул бы, посмей он отказаться от обслуживания здесь и сейчас. Нет, этот напыщенный друг павлина решил поступить куда как проще и коварнее. Он усадил меня за столик (у окна, как я и пожелала), самолично сходил за меню (опередив даже официанта) и протянул кожаную папку.