Книга Рыжая и кактус возмездия, страница 18 – Маргарита Блинова

— Ты взрослая и ты все поймешь, — согласно улыбнулся дед и ласково погладил меня по щеке. — Вот только я не готов рисковать твоей свободой и жизнью.

— А своей, значит, готов? — возмутилась я.

— Лисичка, — добродушно усмехнулся дед, — я пожил достаточно, чтобы заполучить седину, артрит и такую непростительную роскошь, как храбрость и отвага. К тому же я рассказал тебе достаточно, пусть в общих чертах, но размах ты понимаешь.

— Да, но что ты будешь делать в столице? Как твоя поездка поможет отстоять улицу Великих Домов? Не проще ли остаться, нанять толкового адвоката и…

— Дай старику оторваться и навести шороху среди столичных казнокрадов!

Я кисло улыбнулась, но развивать тему не стала.

А смысл? Если уж господин Алинар вбил себе в голову какую-то бредовую идею, то его упрямству позавидуют даже послушники культа «Твердолобые».

Да что там! Сам отец-настоятель придет за автографом.

Проводив деда печальным взглядом, я послонялась по серому от непогоды городу и решительно двинулась в западную часть к Каю, своему единственному другу.

Это был просчет номер один.

Сколько себя помню, громкое и многочисленное семейство Вьеров никогда не жило спокойно. Они вообще, по ходу, не были знакомы с этим словом.

— Убью! — рычал на всю улицу глава семейства.

Его лицо приобрело багровый оттенок, а гибкий хвост с черной кисточкой на конце яростно хлестал воздух.

— Отец, не смей! — заламывала руки растрепанная Марта, старшая сестра моего приятеля.

Сегодня Вьеры давали шумное представление на балконе третьего этажа, с перил свисал кусок простыни.

— Подлюка такая, кровиночку мою попортить вздумал, — причитала госпожа Вьер, наблюдая представление снизу, из первых рядов собравшихся зевак, к которым периодически и обращалась. — Люди добрые, это что же такое творится? Без свадьбы и выкупа… Под шумок сразу в постель поволок!

«Люди добрые» с наслаждением следили за разворачивающейся среди белого дня трагикомедией и делали ставки: «упадет али просто кастрируют».

Сам «подлюка» притягивал взгляды прохожих обтянутым красными труселями задом, сучил волосатыми конечностями и судорожно цеплялся за конец импровизированной веревки.

Веревку связали из простыни и «чтоподрукупопало».

Видать, пылкие влюбленные так перепугались внезапно нагрянувших с проверкой родственников, что в мозгах обоих что-то перещелкнуло и помутнело. Зачем еще связывать в одну ленту простыню, штаны, рубашку и гигантского плюшевого медведя?

И ладно бы, косолапый болтался внизу этой лестницы для побега, так сказать, играя роль якоря, но нет…

Игрушечный монстр оказался в середине цепочки и эту самую цепочку беспощадно разорвал, заставив незадачливого воздыхателя голо — простите, гордо — реять в районе второго этажа.

С боевым кличем: «Ах ты, окаянный!» на нижний балкон выскочила вооруженная веником бабушка и принялась охаживать любителя хорошеньких девушек. Тот горько взвыл и, кажется, мысленно дал себе зарок больше ни-ни! В смысле, никогда не линять от подружек через балкон.

— Бабушка, не надо! — взвизгнула перепуганная Марта, перегибаясь через перила.

— Ха-ха! — гремел на всю улицу отцовский бас.

— Врежь ему! — скандировали зеваки.

— Пирожки! Горячие пирожки, — подключился невесть откуда вылезший зазывала. — С повидлом, с рисом, с мясом…