Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 30 – Маргарита Блинова

— Это как раз понятно, лейтенант Гару, – соглашается капитан Тиван. – Вопрос в другом. Она была в доме без маски больше четырех минут. Кама, почему Рокси Тайлз еще жива и хохочет?

Паренек в халате разводит руками.

— У меня нет данных, – деловито сообщает он. – Однако, если отбросить все невероятные предположения и догадки, остается только один вариант – при вдыхании дымов каннабиса у пациентки произошел типичный случай кросс-толерантности.

— Чего? – тянет лейтенант.

— Кама, говори яснее, – поддерживает его капитан.

Паренек возвращает отковырянную моими любопытными ручонками присоску передатчика и легонько бьет по ладоням, когда я снова пытаюсь этот самый датчик открепить.

— Явление снижения реакции организма на наркотическое вещество, которое возникает после применения второго, – занудным голосом поясняет он. – Надо сказать, феномен редкий, и нам невероятно повезло, что психотропные вещества оказались одной группы.

Я перестаю изучать опутанное датчиками тело, кажущееся сейчас чьим-то чужим, и с трудом концентрируюсь на словах доктора.

— Доктор Ветлан, – неожиданно сухим и официальным тоном произносит капитан Тиван, – к чему вы клоните?

— Шприц в тайнике, что мы видели на камерах, – наркота, – припечатывает паренек.

Наркоманка? Он думает, что я – Рокси Тайлз – наркоманка? Хорошо, пусть ошибается дальше. Я выдыхаю с облегчением и снова захожусь в смехе.

В палате возникает тишина. Сочувственно-осуждающие взгляды лейтенанта и доктора направлены на меня, но что мне до других, если командир корабля по-прежнему не выражает никаких эмоций.

Давайте, капитан! Мне будет невероятно просто, если вы повесите на меня ярлык наркоманки и не станете копать глубже.

Капитан Тиван встает со своего места и в грозной тишине приближается к моей постели.

— На моем корабле о наркоте забудь, – резко бросает он и уходит.

Мой смех становится громче и веселее.

* * *

Мне всегда нравилось просыпаться и тихонько лежать в мягкой полудреме, наслаждаясь уютным теплом объятий Бака. Это были непередаваемые ощущения, и, несмотря на почти двухлетний совместный быт с любимым мужчиной, я так и не смогла привыкнуть к этому.

Это были не просто строчки давно забытой классики, это была реальность нашей с Баком жизни. Нашим маленьким семейным девизом, каждодневным подтверждением чувств друг к другу.

Но в это утро я боялась открыть глаза…

Боялась, потому что стоит открыть их – я пойму, что детские страхи ожили, и я вновь оказалась на корабле межзвездного флота. Боялась, потому что внутри жил новый страх – страх не увидеть рядом с собой Бака.

Я боялась открыть глаза… и понимала, что это неизбежно.

— Рокси Тайлз, – зовет меня, судя по скучающему тону, доктор.

Зажмурившись еще сильнее, я остаюсь лежать, боясь пошевелиться, боясь, что меня заставят открыть глаза и признать правду.

— Можете не стараться, я знаю, что вы проснулись, Рокси. Приборы регистрируют изменение ритмов вашего мозга.

Определенно, это доктор. Только у него из всех моих знакомых такие нравоучительно-занудные интонации.

— Рокси, вас хочет видеть капитан.

Одна только мысль о командире корабля заставляет меня вздрогнуть, чем я и выдаю себя. Еще какое-то время я лежу, а затем, примирившись с неизбежным, открываю глаза.