Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 33 – Маргарита Блинова

— Ба-а-ак… – захлебываюсь я мучительным стоном и утыкаюсь лицом в едко пахнущую форму межзвездного флота.

— Он мертв, – повторяет капитан, крепко удерживая меня двумя руками.

И почему-то в этот момент, когда моя маленькая уютная вселенная, полная любви и счастья, вместе с любимым мужчиной рухнула, мне остро захотелось оказаться рядом с мамой.

Оказаться рядом с сильной, взрывной, но невероятно заботливой мамочкой, единственным человеком, который смог бы меня утешить.

Меня сотрясает крупная дрожь истерики, горькие слезы буквально душат. Я стараюсь избавить себя хотя бы от ненавистного запаха формы, поэтому бьюсь изо всех сил, но чужие руки не дают мне и шанса на свободу.

Не оставляя попыток вырваться, я краем глаза замечаю, как в палату вбегают привлеченный шумом доктор и трое офицеров.

Правильно оценив ситуацию, Ветлан тут же бросается к одной из панелей и извлекает пистолетик, судя по всему, с убойной дозой успокоительного.

— Держите крепче, капитан, – взволнованно просит он Тивана. – Я сейчас…

— Отставить!

Грозный голос командира корабля заставляет паренька замереть на месте и поскорее убрать шприц с успокоительными капсулами в карман.

Побарахтавшись в железных тисках капитана и в конечном итоге смирившись с неизбежным, я обессиленно кладу голову ему на плечо и просто тихонько плачу, то и дело жалобно всхлипывая.

Словно опытный охотник, поджидающий в засаде добычу, капитан терпеливо ждет, пока я успокоюсь и немного затихну.

Легкое чувство усталости растекается по телу. И становится понятно, почему капитан Тиван был так жесток со мной. Естественная эволюционная защита человеческой нервной системы – плач. Механизм, знакомый нам с детства, механизм, позволяющий перезагрузить нервную систему и справиться с любыми сложностями. Человеческое общество испокон веков учит нас, что мужчина не должен плакать, лишая тем самым сильный пол естественного способа справляться с собственными переживаниями.

Ну а с тех самых пор, когда женщинам позволили быть частью военного состава кораблей флота, к стереотипу добавилась еще одна фраза – солдаты не плачут.

Я была женщиной, и я была гражданской, поэтому мне единственной на этом корабле была позволительна такая роскошь, как слезы. Собственно, поэтому капитан Тиван и не дал доктору Ветлану вколоть успокоительное. Он хотел, чтобы моя нервная система сама решила, сколько ей нужно времени для разрядки.

— Как вы себя чувствуете? – включает режим «заботы» капитан этой чертовой посудины, выпуская меня из захвата.

Громко шмыгнув носом и почувствовав свободу, я наконец отстраняюсь от едко пахнущей куртки и бессильно откидываюсь обратно на подушку.

— Платок? – предлагает Тиван.

Приняв платок и громко высморкавшись, я оборачиваюсь в сторону доктора Ветлана.

— А можно водички? – с трудом выговариваю я.

Сорванный из-за вчерашних оглушительных приступов смеха голос заметно подсел после устроенной только что истерики.

— Рокси, вы готовы немного поговорить со мной? – спрашивает капитан.

Я с безразличием смотрю в его глаза и пожимаю плечами.

— Случившееся вчера было запланированным нападением, – негромко произносит капитан Тиван. – Кто-то очень сильно заинтересован в том, чтобы убрать свидетельницу и подставить межзвездный флот.

— Не понимаю… – растерянно качаю я головой, принимая протянутый доктором стакан. – У них же есть запись с камеры…