Книга Одиночка, страница 116 – Маргарита Блинова

Вызнав нужное направление, бегу в сторону местного автовокзала, старенького здания из красного кирпича. Освободив мочевой пузырь, я весьма нелогично покупаю минералку в ближайшем киоске и топаю к автобусу.

Поднявшись на ступеньку, слышу, как за моей спиной с легким шумом закрываются двери, и иду по салону на свое место.

Но дойдя по проходу до нужных кресел, я испуганно замираю.

— Чипсы будешь? — как ни в чем не бывало предлагает лаэрд, шурша пачками. — Есть с крабом, сыром и зеленью.

— К-к-курт?

Мужчина оглядывает пачки задумчивым взглядом.

— Увы, такого вкуса нет, — хитро улыбается он. — Но если ты очень попросишь, то я, так уж и быть, разрешу себя лизнуть, куснуть и поцеловать.

Я нервно сглатываю и поскорее закусываю нижнюю губу, с ужасом осознавая, как внизу легким отголоском желания сжались мышцы.

Да что ж такое! Яблокова, ты же не какая-то там озабоченная маньячка. Живо соберись и прекрати смотреть на него с немым обожанием.

Невероятно злая на свое тело, я с трудом подавляю нахлынувшую волну радости при виде Курта и надеваю маску безразличия.

— Как ты меня нашел?

И правда, а как? Я же все продумала, все рассчитала… Или не все?

Лаэрд развернулся в кресле так, чтобы я могла пройти и сесть на свое место.

— Садись, — невероятно сексуально улыбаются его губы, а широкая ладонь хлопает по сидушке кресла.

С глупой надеждой на чудо оборачиваюсь в сторону водителя. Он остановится, если я рвану назад с диким криком. Вряд ли успею. Курт поймает и задушит в объятьях, стоит мне сделать хоть полшажка назад. Кричать тоже бессмысленно — зацелует.

Мой блуждающий по салону взгляд выхватывает табличку: «Запасной выход», прилепленную к стеклу. Как там по инструкции? Дернуть шнур и выдавить стекло?

— Давай без глупостей, — устало просит Курт, легко касаясь моей руки.

Его прикосновение, словно разряд магического тока послушания. Мне почему-то тут же становятся безразличны все варианты побега, а вот колени мужчины наоборот — чересчур заманчивыми.

Сейчас бы забраться к нему на ручки, обнять руками за шею и самозабвенно целовать все, до чего дотянутся губы…

Яблокова, подбери слюни! Он тебя все-таки обидел!

Резко дергаюсь, вырывая свою руку из губительного для гордости захвата горячих пальцев. С неприступным видом прохожу мимо Курта и занимаю свое кресло.

— Не хочу с тобой разговаривать, — грозно рычу ему прямо в лицо и торопливо отворачиваюсь к окошку.

— А чипсы?

Перед моим носом зависает розовая пачка.

Черт! С крабом — мои любимые!

Но, несмотря на искушение, я капризно отодвигаю его руку в сторону и обиженно смотрю на проползающий за окошком уныло-серый зимний пейзаж.

Сбоку доносится тихий смешок и раздражающе громкое шуршание открываемой пачки. Я сжимаю кулаки.

Спокойствие, Яблокова! Только спокойствие!

Но, услышав громкий хруст и восторженное «м-м-м!», все-таки не выдерживаю.

— Дай сюда! — буквально вырываю у смеющегося Курта вкусняшку. — И прекрати улыбаться!

— Ты же не хотела со мной разговаривать, — в его сине-зеленых глазах мелькают самодовольные смешинки.

Гад! Самый натуральный гад! Это ведь он все специально, чтобы вынудить меня.

С видом святой простоты Курт снимает с себя куртку и по-хозяйски кидает на соседний с нами свободный ряд кресел, где уже лежит большая дорожная сумка.