Книга Одиночка, страница 32 – Маргарита Блинова

Покинув теплый салон, накидываю капюшон на голову и вопросительно смотрю на стоящего рядом Курта. Ему сейчас должно быть не слишком комфортно — все-таки легкий серый свитер и черные штаны — не самая теплая одежда для января, но лаэрд стоит так, словно мороз ему нипочем.

— Ну, пока, — испытывая неловкость, говорю я, доставая из кармашка рюкзака связку ключей. — Это… Спасибо, что отвезли обратно, и извините за испорченный ужин.

Он улыбается и наклоняет голову, свысока посматривая на меня.

— Я, кстати, голодный, — неожиданно заявляет мужчина. — Покормишь?

Кормить кого-то в мои планы не входило, тем более лаэрда, тем более Курта. Вспоминаю, что в холодильнике только оливье и холодец, оставшиеся после новогодней ночи, и вряд ли несвежий салат и замороженный бульон с мясом смогут угодить изысканному вкусу богача.

— Ладно, — вздыхает он, заметив явный скепсис на моем лице. — Просто хочу посмотреть, как ты живешь.

Вспоминаю разбросанные по квартире вещи, гору немытой посуды, опять-таки оставшейся после новогодней ночи. Смотрю на решительно настроенного лаэрда и тяжело вздыхаю. Не отстанет же ведь.

— Ну, пошли, — обреченно зову я и первой направляюсь к подъезду.

Лестничная площадка встречает кучей разбросанных по полу рекламных листовок и объявлением о нерабочем состоянии лифта. Поманив нахмурившегося мужчину к лестнице, начинаю неторопливое восхождение на восьмой этаж.

— И часто он ломается?

— Ну, раз в неделю стабильно, — посвящаю лаэрда в реалии обычной жизни. — Дом старый, должного обслуживания не получает, отсюда все косяки…

— А что, есть еще какие-то поломки?

— Ну да, — рассеянно киваю я, сосредоточенно вспоминая, успела ли убрать со стола, или там все так же одиноко покоятся чашка с недопитым кофе и тарелка из-под яичницы. — Соседям с десятого хуже всего — у них крыша течет. Причем каждый раз, как дождь пойдет или снег таять соберется.

Слыша позади себя тяжелые шаги Курта, я испытываю легкое чувство злорадства. А что, сам захотел посмотреть, как я живу, вот пусть теперь ножки и разминает.

Открыв обитую дешевым дерматином старенькую дверь, захожу в прихожую, на автопилоте щелкаю выключателем и вспоминаю о банальном гостеприимстве.

— Милости просим! — склоняюсь в картинном полупоклоне, подавая лаэрду пушистые тапочки из белой овчинки.

Курт заходит, закрывает за собой двери и, приняв тапочки, присаживается на деревянную обувницу. Тапочки смотрятся на нем безумно мило, и это поднимает мне настроение.

Совершенно не стесняясь, провожу его по съемной квартире, неосознанно вживаясь в роль риелтора.

— Здесь у нас чудесная маленькая кухня, оборудованная по последнему слову, — вещаю я, стараясь загородить от лаэрда гору посуды и методично капающий кран. — Прошу дальше за мной, — выхожу в коридор и толкаю двери в спальню. — Комната всего одна, но зато какая. Здесь и мягкий уголок, и так называемая «стенка». Между прочим, не абы какая, а купленная в Прибалтике.

Лаэрд с умным видом окидывает взглядом массивные шкафы темно-коричневого цвета, сервант с хрустальной посудой, покосившуюся от времени дверцу шкафа и переводит взгляд на меня.

— Не квартира, а хоромы! — в тон отвечает он. — Думаю, надо брать.

— Еще чего! — возмущенно грожу пальцем. — Я честно уплатила за полгода вперед, так что фиг тебе, а не моя квартирка.