Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 110 – Екатерина Нагорная

Я покраснела ещё сильнее и разозлилась ещё немного, в плюс к тому, что было. Ещё я перед зверьём, пусть и волшебным, о своей личной жизни не отчитывалась! И, если сейчас кто-то из присутствующих хоть хихикнет, пискнет или зашуршит, не знаю, что делать буду, но ничего адекватного. Может даже заплачу или шутить идиотски буду.

— Ты мне лучше скажи, отчего там народу столько собралось? — срочно тему поменяла, а то воспоминания меня то в мечтательность, то в смущение бросали. — Прятались, да?

Я вот, честно говоря, была страшно возмущена: получалось, что? Получалось, что те, кто должен бы, по природе своей беречь эти земли, дома, воду, просто быть сильнее многих, решили отсидеться в пещере. Вот неужели Кощей Бессмертный, пусть даже не один, в компании, не мог одолеть Зелёна-батю? Да в жизни не поверю! И что Леший владения свои отстоять не мог — тоже.

Только, по словам Серого волка, всё оказалось немного сложнее. Интересная и нехорошая складывалась картина.

— Леший ведь предупреждал... — задумчиво сказал Серый Волк и положил голову на лапы. Он уже вышел из образа перепуганной шавочки, но до вещего зверя пока далеко ещё было. Просто волк, хороший такой, здоровенный.

К Лешему к первому сорники пришли. Вроде как, ближе всех он к ним — ну лес, растения и всё такое. В братья к Зелёну-бате звали, матками красивыми завлекали...

— Матками? — переспросила я.

— Ага. А как без них? Один батя детишек не наделает, — Волк глубокомысленную морду состроил, — су... мать нужна.

Логично, чёрт побери, только...

— Только у сорников, как мы знаем, детишек нет...

— Ага, нет. Лешего-то чего звали? Чтобы он тропинки в лесу так перепутал, чтобы люд сам прямо в селение сорниково шёл. Матки там то ли пыльцу родят какую-то, то ли зелье варят, от чего человек уже и не человек, а сорник становится.

Да, припоминаю. Что-то такое Вый рассказывал. Правда, он про прокорм Зелёна-бати говорил... Но откуда ему знать точно?

— Ну так и вот. Отказал им Леший. Весточки всем разослал, чтобы ухо востро держали, а к зиме исчез. Сначала думали, на зиму спать завалился, ан нет. А потом и остальные пропадать стали. Змей вон Горыныч раньше из-за реки Смородины прогуляться выходил да на берега кисельные, а то и на девиц поглядеть лётывал. Вот так однажды и не вернулся. Чем уж его взяли, не знаю. Меня самого как-то в засеку загнать пытались. Сперва подумал, охотнички с простыми волками перепутали, так те зимой больше охоту такую устраивают. А тут летом... Едва ноги унёс. А потом вот про Ягу услышал — напуганные зайцы рассказали — будто Баба-Яга ночью по буреломам шастала и путь себе освещала не черепушкой на палке, а собственные её глаза огнём ярко-зелёным светились, то тут и мне не по себе стало, — вздохнул тяжко.

Убрался Волк за реку с кисельными берегами, за мосток красный да и завязал с путешествиями долгими. Разве что по делу важному, что отменить нельзя, выбегал ненадолго.

Той сила, что пещеру с водой волшебной хранила, здесь поболе было. Так уж сложилось. Всё же перекрёсток между Тем и Этим Светом — объект стратегически важный.

Всё это печально, конечно. Но я всё про новых сорников размышляла. По всему выходило, что размножались враги наши похищением. Интересно... И насколько сильно мы сорников недооценили? Вспомнилось то нападение, когда Пересвет шип в спину получил, и та троица в масках. Чего-то мы до сих пор про них не поняли, про серо-зелёных этих.