Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 42 – Екатерина Нагорная

Сама я стояла на втором ярусе терема, за столбиком пряталась. Видно отсюда было не очень хорошо, зато слышно — собеседники все громкоголосые подобрались.

Рожи бандитские расклад сил прикинули и задумались. А колобку-то за бородой не видно. Вот он и продолжает пафосу нагнетать:

— Шутки, что ли шутить вздумали? Подать сюда псарыню!

А Колояр ему так ласково-ласково:

— А кто ты сам-то, князев посланец, будешь? Что-то я твоего имени не расслышал.

— Колобом зовусь, — важно изрёк гость и заоглядывался подозрительно — со всех сторон понеслись сдавленные хрюки, смешки и прысканье. Даже его собственные спутники — и те не удержались. Мужичку можно было только посочувствовать. Если он собирался поразить нас с наскока, план провалился с грохотом. Не наскок, так измор и угрозы:

— Подать сюда псарыню! — раздалось в третий раз, но куда громче и требовательнее. — А не то сами найдём!

О как! Вообще неожиданно. Я думала, сейчас начнётся, но нет.

Колояр заулыбался и смущённо развёл руками:

— Да мы б и сами отдали, господин Колоб. Только нет у нас такой псарыни. У нас тут вообще только псари есть: Никша, Хныш да Заяц. А, вот они.

Коллеги мои стояли у псарни, облокотясь на стену, вроде как ничего такого не происходит. Ага, только дверь на псарню Хныш ногой придерживал, а внутри мелькали свежеобученные собаки, те, что мы перед щенками брали.

— Как так — нет? — растерялся Колоб. — Князь сказал ясно: псарыня Ярослава, с косой чёрной.

— Ах, Ярослава! — протянул Колояр. — Так это у нас не псарыня. Это боярыня наша Ярослава Нечаевна.

— Врёшь! — просиял посланец, и я подумала: а не родственник ли круглый господин князю? Повадки схожие. — Врёшь! Как гостевал князь Любомил у вас, боярин холост был.

Дядюшка названный пожал плечами:

— Был холостой, стал женатый.

Колоб оглянулся за поддержкой к своим. Но те-то что сделают? Один из гостей вышел за ворота и вскоре вернулся, волоча за собой мужичка-пьянчужку. Его поставили пред очи Колобовы и тот спросил:

— Ну-ка, скажи мне, гулял боярин Пересвет свадьбу али нет?

Пьянчужка блаженно закатил глаза от воспоминаний:

— А то как не гулял? Гулял! Целую седьмицу гулял со всем городом и ещё четыре дни. Медовухи — во! Закуси — во и во! Да подарочки.

Колоб запунцовел от злости:

— Убери его! Вишь, пьянь. Другого веди.

Привели кузнеца, привели купца, привели ещё кого-то: все как один подтверждают — женился боярин. Приезжие воины переглядывались, потому что дело вырисовывалось совсем не то, к какому готовились. Но посланец настолько преисполнился собственной значимости, что решил новыми обстоятельствами попросту пренебречь. И я снова подумала, что они с князем родственники.

— Значит, боярыню заберём.

Я скорее почувствовала, чем услышала шаги. Рядом со мной возник Пересвет. Лазер-взгляд, лоб — небо грозовое, губы в жёсткую линию.

— Не бойся. Никому не отдам.

Ситуация складывалась хуже некуда. Посланец вопил и требовал немедля выдать меня. Одни его дружинники хмуро возражали, что это не по закону, целая боярыня, всё-таки. Не одобрят люди. Другие были готовы приказ исполнить, и всё, что их сейчас останавливало — численный перевес на стороне людей боярина

Наши тоже подобрались. В Колояре что-то неуловимо изменилось: какой там добродушный воин-пенсионер, он сам был сейчас оружием. Хныш отошёл от двери псарни. Пересвет резко развернулся и направился вниз, туда, в самый эпицентр. Кажется, сейчас всё очень-очень-очень плохо закончится.