Книга Четвёртая, страница 44 – Екатерина Нагорная

В королевской голубятне жарко, душно. Ни сквознячка, ни даже малейшего колебания воздуха, только пыль танцует в бледно-пурпурном свете Сестёр. Несчастные птицы больше не расхаживают важно туда-сюда, не курлычут о своём. Забились в углы подальше от вездесущего света, распластали крылья. Хуже всего приходится голубям из северных княжеств — они вообще не отходят далеко от поилки. Один так и вовсе из последних сил разогнал братьев и плюхнулся в воду.

Всё те же птицы, все столько же — ни одной новой. Нет вестей от соседей, ни от ближних, ни от дальних.

Совсем другое дело в тайной голубятне. Чёрный голубь посланника Горто словно и в пути не был. Сидит на жёрдочке, голову держит высоко, гордо, косит золотым драконьим глазом.

Письмо от посланника короткое и тревожное: «Никому не верьте». В левом нижнем углу крохотная красная точка — «Не отвечайте» означает она. Всё. Больше ни слова, ни намёка. Ничего.

Странно, всё очень странно.

Сольге присела на ступеньки, чтобы немного поразмыслить в тишине, но её отвлекло тихое шуршание в кустах — может, кошка, а может, и хорь подбирался к запертым птицам. Сольге подобрала случайный камушек и швырнула, не прицельно — просто на звук. Тот, кто шуршал, метнулся прочь, а Сольге подумала, что как-то крупноваты стали кошки. Или хори.

Окончательно сбил с мысли Хендрик. Налетел, облапил, потащил в укромное место между голубятней и стеной, не очень, между прочим, удобное для уединения — крапива и голубиный помёт не самые лучшие спутники любовников.

Хендрик боролся с завязками на платье, с юбками, перемежая это всё поцелуями. Получалось плохо, потому что Сольге сопротивлялась.

— Уймись, Хендрик! Мне сейчас нужно подумать. Я сама найду тебя позже.

Он не сдавался:

— Нет, мой прекрасный весенний цветок, и сейчас, и ещё много раз позже. Нам нельзя терять времени.

— Да почему?! — Сольге взглянула на небо через его плечо — Сёстры уходить не собирались, напротив, стали немного ближе — и, как могла сильно, оттолкнула любовника.

Хендрик отступил на полшага Оба они замерли, тяжело дыша.

— Милая, говорят, что в городе много недовольных. Люди устали сидеть взаперти. Принцесса Байвин считает, что нужно устроить праздник для поднятия духа.

«Значит, получилось», — подумала Сольге. Не зря она уже который день пыталась донести слова жены травника через всех, кого только можно: через Ийрим, через мастера Сатрена, даже через кухонных мальчишек и помощницу швеи.

Она на мгновение утратила бдительность, и Хендрик снова пошёл в атаку, едва не разрывая завязки, сминая юбки.

— Так что за праздник решила устроить Байвин? — хлопая его по рукам, спросила Сольге.

— Как? — губы Хендрика замерли в полширины травинки от её плеча. — Мой весенний цветок, что поднимет дух народа лучше, чем Посвящение? О, Сольге, только представь, какой силой может одарить нас Альез сейчас, когда она так близка!

Сольге обмерла. А Хендрик, вернувшись к начатому, как-то ещё ухитрялся говорить. Всё больше о том, что у них осталось совсем немного времени — после Посвящения его, наверняка, сразу женят. Хотя, конечно, вряд ли сразу. Подождут, пока поднимутся старшие мужчины. А он, Хендрик, поговорит с матерью — может, она позволит ему пока оставаться с Сольге, до ухода Альез. Да и потом, что мешает им видеться после? У него, конечно, красивая невеста, но Сольге он любит. И что плохого, если время от времени они будут видеться?