Онлайн книга «Четвёртая»
|
Видел король или нет, как вздрогнула и сжалась при её появлении Сольге, ибо эта нянька была немногим лучше Греды, но на следующий же день вместо этой была другая нянька, а замковые слуги стали куда вежливее и добрее с Сольге. Наверное, только сейчас в полной мере Сольге осознала, что тогда имел ввиду старый король. Не следить за длиной волос, встать между Альез и своим возлюбленным, наряжаться для него, просыпаться рядом, быть дочерью и сестрой — вот, что отнял у неё Толфред. Впрочем, сестрой она была. Пусть наедине, пусть редко, но была. Далеко не сразу Сольге простила Хендрику его злые слова. Да и, наверное, до конца так и не простила. Только то чувство, что она испытала, выйдя из лавки травника, оказалось сильнее обиды. Снова были распечатаны сундуки с красивыми платьями, оставшимися со времён неудавшегося замужества Сольге. Здесь, за закрытыми дверями, только для одного Хендрика она наряжалась, плела косы, пела ему песни. Да и «кошачья спинка» пригодилась. Хендрик потом бодрился, веселел. Вставал с постели, пытался выйти из комнаты, хотя Сольге его не пускала — сил хватало не надолго, а крепких слуг, как у Уллы, у неё под рукой не было. Здесь, в этих стенах, Сольге была счастлива. И даже вой и скулёж пытающейся пробраться к Хендрику Доопти не особенно ей мешал. * * * Каждые три-четыре дня Улла приходила навестить сына. Сначала заходили слуги с припасами, аккуратно расставляли принесённое вдоль стены, оглядывались и застывали у входа в комнату Хендрика. Сольге подозревала, что вовсе не просто это были слуги, а охрана. Чего только было бояться в Детском-то крыле? Янкеля? Саму Сольге? Или, может, безумную девчонку? Как бы то ни было, но порядок раз от раза не менялся. Следом шла сама Улла. Сухо здоровалась и сразу проходила в комнату к Хендрику. Каждый раз её сопровождала молоденькая девушка, очень красивая: коса тёмной, почти чёрной, змеёй сползающая чуть ли не до колен, ещё свободная от причёсок замужних женщин, едва заметный румянец на нежных щёчках, кроткая улыбка на алеющих диким маком губах и неожиданно по-кошачьи жёлтые, злые глаза. Сольге даже вздрогнула первый раз, когда Аниса, так звали девушку, при встрече полоснула её взглядом. И понять её, конечно, можно было: жених-то вот он — в постели соперницы, шавки архивной, да ещё при полном согласии его собственной матери. Будешь тут милой и доброй… Сольге отступала. Но полупустой кувшин с «кошачьей спинкой» неизменно оставляла в изголовье кровати. Потом Улла выходила, давая возможность Хендрику побыть наедине с невестой. А через короткое время появлялась и Аниса, смущённая, зарумянившаяся и очень довольная. Она тайком бросала торжествующий взгляд на Сольге, казалось, так, чтобы Улла не заметила. Обе они, пропуская вперёд одного из слуг, скрывались за дверью. И уже после уходил второй слуга. Сольге возвращалась в растревоженное своё гнездо и выстраивала его заново. Платьями, песнями, поцелуями… До следующего раза. Вскоре всё это, в том числе и «кошачья спинка», стали не нужны. Сёстры всегда забирают своё, как ни старайся. Хендрик больше не вставал, почти не говорил и большую часть времени просто спал или лежал, глядя в потолок. Сольге ложилась рядом, обнимала, не давая слабости окончательно его утопить, и мир за стенами снова отступал. |