Книга Четвёртая, страница 51 – Екатерина Нагорная

Завязалась драка, потому как уступать никто не собирался, и Янкель просто сбежал. С того дня Сольге настрого запретила ему выходить за пределы Детского крыла. Пусть вон лучше с найденной страницей разбирается и за Доопти приглядывает — целее будет.

Вопрос «Что с Воротами юнлейнов?» звучал все чаще. Но ответа на него, по-прежнему, не было ни от принцессы-благодетельницы, ни от её свиты. В конце концов, кое-кто из молодых воинов, ещё не до конца ослепленный благословением Альез, решил сломать ворота, чтобы вырваться из города. И, может быть, в один прекрасный день пали бы или Ворота Юнлейнов, или не такие укреплённые ворота Третьего круга, о которых пока не вспоминали, но случилось то, что так страшило Сольге. Альез потребовала свой дар обратно.

Он был так велик, этот дар, что ни один из воинов сначала и не понял, что сила убавляется. Но звезда была так близко, а силы так много. И потому того, что отцы и старшие братья отдавали на протяжении долгих-долгих недель, младшие лишись чуть больше, чем за месяц. Не веря в происходящее, глупые мальчишки боролись до последнего. Некоторым повезло — женщины их семей, разобравшись, что происходит, забирали ослабевших сыновей и братьев по домам. Тех же, чьи родственники остались за пределами Третьего круга, или вовсе были бессемейными, слуги волоком оттаскивали в казармы с улицы, ибо остаток силы выходил сразу и внезапно. Последним сдался Ангир. Его, еле живого, еле оттянули от Ворот Юнлейнов, которые он пытался сломать до самого конца.

Сольге оказалась права. Альез забрала своё, как делала это всегда.

* * *

Старая Улла уже долгое время стояла у дверей Детского крыла и всё не решалась постучать. Очень не хотелось ей связываться с этой наглой девицей, шавкой архивной, хоть и королевской. Ой, как не хотелось! Но Хендрик, сыночек любимый, младшенький, поздний… Столько лет встречала Улла Альез вместе с мужем, в должное время передала старших сыновей в руки хорошим жёнам и не волновалась о них сильно. А младший вот… Ох, Хендрик! Ради него, все ради него!

Кто бы мог подумать, что так выйдет? Отгуляли, отпраздновали своё Посвящение. Ну пошумели чуток от избытка силы. Так кому и когда такая доставалась? Разве была ещё с кем-нибудь так щедра благословенная Альез? И так вовремя.

Улла преклонялась перед Байвин. Вся пошла в мать, покойную королеву. И статью, и умом, и хозяйственностью. Толфред, конечно, король. Может быть даже получше отца своего — спокойнее при нём стало. Старый король вопросы всё больше мечом решал, а Толфред с посланниками разговаривает, не только меч его оружие, но и слово веское. Не зря же девицу эту при себе держит, Сольге, что по архиву для него рыщет, с посланниками шашни крутит — мирно живёт Октльхейн при короле Толфреде, но воины всегда начеку.

И всё же, как бы было хорошо, если бы закон позволял посадить на трон Байвин. С тех пор, как она взяла на себя обязанности королевы, и во дворце порядок, и в городе. И голодных накормит, и за обиженных заступится. А как придёт благословенная Альез, так отсутствия короля и не заметно даже — весь королевский груз на себя берёт умница Байвин. Любят её подданные, не меньше короля любят и чтят.

А то, что нарушила принцесса обычай, так это ради Октльхейна и его благополучия. Тревожные слухи ходят. Говорят, все чаще вокруг города чужаки стали попадаться, всё больше южане, из тех, бродячих. Разве справились бы юнлейны одни? Кто ж мог знать, что Альез свой дар сразу обратно потребует?