Книга Четвёртая, страница 48 – Екатерина Нагорная

Ответить Шо-Рэй не успел. Вопль Доопти раскрошил тишину и разогнал настроение.

— Так скажи, принцесса, — вернулся к начатому разговору маг, — что держит тебя в этом замке? Почему ты, несмотря на всё скверное к тебе отношение, ещё остаёшься здесь? За что ты цепляешься? За верность королю, который не признает тебя сестрой и не может заткнуть рты своим подданным?

— Потому что кроме Толфреда я никому не нужна. Мне просто нечего делать за этими стенами.

Впервые Сольге решила покинуть Октльхейн в том возрасте, когда девочки покидают детское крыло дома. В иных странах таких считают уже невестами и выдают замуж, но в Октльхейне только начинают готовить в жены. Сольге же ждала иная судьба. Король Толфред решил определить её на обучение к мастеру Сатрену. Какой юной деве понравится рыться в старых бумагах, чихать от книжной пыли и носить серые и коричневые платья, на которых эту самую пыль не так сильно видно? И уж точно куда приятнее проводить время с подружками, а не слушать ворчание старого архивариуса. Но воля короля есть воля короля, если только… Если только воле этой не противостоит почти столь же королевское упрямство.

Сольге сделала вид, что смирилась, а сама тем временем разузнала, куда отправили по воле старого короля и капризу Байвин её мать. И сбежала.

— Я легко нашла её дом. Король хорошо устроил судьбу своей любимой наложницы — выдал её замуж за достойного и богатого человека. Я долго бродила вокруг их дома, прячась за забором и не решаясь постучаться. А потом увидела её. Мою мать. Она гуляла в саду со своими детьми: сыном — красивым мальчиком чуть моложе меня самой, девочкой на несколько лет младше и совсем крошкой. Она была так ласкова с ними. Смеялась, пела им песни, играла в игры, в которые никто и никогда не играл со мной. Я словно превратилась там в камень, Шо-Рэй. Я страшно боялась даже пошевелиться — вдруг они меня заметят — и не меньше желала, чтобы заметили.

Потом они ушли. А я решилась. Я постучала в ворота. Мне открыла служанка, и я попросила сообщить её госпоже, что к ней пришла Сольге.

Ждать пришлось недолго. Вот только навстречу мне вышла вовсе не ласковая мать, которую я видела в саду и к которой так стремилась. Женщина, которую я увидела, была бледнее первого снега и испуганнее лани, за которой гонится волчья стая. Она умоляла меня уйти и не ломать её жизнь. Она говорила, что давно смирилась с тем, что меня у неё отобрали, что она давно забыла обо мне и даже благодарна старому королю, что все сложилось так, как сложилось…

И я ушла. Вернулась в замок и поклялась себе, что больше никогда не покину его стен. Толфред не сказал мне ни слова в упрёк тогда и никогда не вспоминал о моём побеге позже. А я сама только спустя несколько лет поняла, почему мне так легко удалось добраться до нужного места, без препятствий, без приключений и опасностей — он догадывался, что я сбегу, и просто ждал, отпустил, чтобы я сама всё поняла и увидела. Сама. Потому что его словам я бы не поверила.

А ещё Сольге рассказала о второй своей попытке покинуть Октльхейн, о неудавшемся замужестве. О том, как снова зареклась покидать стены замка.

— Так что никому я не нужна, кроме моего короля, Шо-Рэй. И идти мне некуда и незачем, разве что Толфред, всё-таки, изгонит меня.