Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 10 – Юлия Григорова

— Диа Контуир позволил приходить чуть позже обычного. Нас ведь всё равно пока не выпускают в город, — напомнила я.

Фыркнув так, словно я избегаю прямых обязанностей, Санти окинула нас с Изабель недовольным взглядом и вышла, захлопнув за собой дверь. От громкого звука младенец снова зашёлся криком, и служанке пришлось начать покачивать его активнее.

— Нас всё так же не выпускают? — обречённо спросила она.

— Только тех, кому не доверяют. — Я хотела добавить «таких, как я», но не стала.

Всю неделю я пыталась не привлекать внимания и искала выход из крепости, но так его и не нашла. У каждой калитки и ворот стояла стража, и у всех был один приказ: пускать в город только с письменным разрешением одного из элесторов. Конечно, у кого-то вроде Санти такое было, но она не делилась им.

Пока мои опасения быть раскрытой или обвинённой в чём-то притупились. У элесторов появилась другая головная боль, и казалось, что подозрения в отношении меня отошли на второй план.

При обысках я спокойно продемонстрировала украденную у Изабель печать, и тревога из-за пропажи своей ослабла. Вернувшаяся всадница валялась в лазарете и бредила чем угодно, но только не рассказом о том, что она увидела в моей деревне. Это обнадёживало и давало возможность не думать о срочности побега.

Все дни, что Изабель провела в одном помещении с той рыжей девкой, я навещала её и одновременно оценивала состояние Гвендолин в надежде, что она ещё не скоро сможет что-то рассказать… Если ей вообще есть что рассказать, угрожающее мне и моему положению.

— Жаль… — с грустью в голосе пробормотала служанка.

— Думаю, если ты попросишь, тебе выдадут разрешение… — начала было я, но Изабель помотала головой.

— Как сказал диа Реймонд, при обыске спален мою печать так и не нашли, а я даже не помню, куда положила её. Конечно, он не утверждал, что подозревает меня в чём-то…

— Он разговаривал с тобой?

Всю неделю рыжий был чем-то занят, и мне удавалось избегать встреч с ним, даже когда я находилась в покоях Контуира.

— Он каждый день приходил навестить свою дочь. Был очень мил к младенцу и интересовался его здоровьем. Порой мы перебрасывались парой слов. А один раз он спросил про печать, и мы проговорили куда дольше. — Щёки Изабель запылали от смущения.

Представить Реймонда милым, пусть даже и по отношению к ребёнку, у меня не получилось.

— Сомневаюсь, что этот человек знает значение слова «милый», — зачем-то вставила я.

— Зря ты так. Ты бы видела его, когда он сидел у постели дочери. Думаю, в глубине души он очень чуткий и добрый, просто положение обязывает изображать из себя сурового элестора, — тихо отозвалась Изабель, склонилась к младенцу и состроила ему рожицу. Ребёнок снова перестал капризничать и потянулся к ней крохотной ручкой. — Он начал мне нравиться… — едва слышно добавила она.

— Конечно, это же твой ребёнок, — усмехнулась я.

— Я про диа Реймонда, — уточнила служанка, так и не отрываясь от младенца. — Жаль, что у всадников всё сложно и они не сближаются с теми, кто не нравится их дракону…

— Изабель, ты ведь несерьёзно? — Я засомневалась в её адекватности.

— Почему нет? — Она пожала плечами. — Хочешь, расскажу тебе один секрет? — Изабель понизила голос и обернулась на дверь, но та была закрыта. — Нас с малышкой выпустили из лазарета ещё вчера вечером, но я не хотела идти к вам, чтобы никого не будить, и диа Реймонд пустил меня в одну из гостевых спален замка.