Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 101 – Юлия Григорова

— То я свалю из этой крепости куда подальше. И если Гвен захочет, то я заберу её с собой. И тогда гнев Рея падёт на тебя уже за это. — Интонацию голоса Гилберта было трудно уловить, но почему-то мне представилась улыбка на его губах. — Спокойной ночи, Конт, увидимся на суде.

По ту сторону двери послышались уверенные шаги, и я резко отпрянула от неё и врезалась лопатками в стену напротив. Сердце подпрыгнуло в горло, и воздух в груди застрял, будто боялся выйти наружу.

Машинально пригладив волосы, я постаралась унять дрожь в руках и сжала зубы. Выходящий человек не должен был ничего заподозрить. Но как изобразить каменное спокойствие, когда сердце буквально рвётся наружу? Я заставила себя медленно вдохнуть. Потом ещё раз. Но легче не становилось. Внутри всё теснилось, пульс вибрировал под кожей.

Меня трясло от мысли, которую нельзя было допускать. А что было бы, предложи Гилберт мне сбежать с ним?

Тут двери распахнулись, и в коридор вышел восьмой элестор.

— Думаю, что нам лучше всё же поспать. Завтра будет трудный день, — совершенно обычным тоном сказал он и тепло улыбнулся.

Мне хотелось высказать сразу всё и одновременно не говорить ничего, чтобы дождаться принятого им решения, но язык резко прилип к нёбу.

Сделав приглашающий жест, Гилберт направился к моим покоям, и я послушно пошла следом, отложив трудные разговоры и решения на тот момент, когда меня не будут переполнять все эмоции сразу.

Дверь спальни открылась бесшумно, и я вошла, всё ещё чувствуя взгляд восьмого элестора на затылке. Комната встретила нас мягким полумраком: тёплый свет свечей колыхался на стенах, будто даже он боялся нарушать тишину, повисшую между нами.

— Устала? — спросил Гилберт.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в груди. — Но… я не уверена, что смогу заснуть.

Он остановился рядом, ближе, чем обычно. Настолько, что его дыхание ощущалось на волосах, и меня прошибла дрожь.

Когда восьмой элестор поднял руку, я подумала, что он не осмелится, но мужчина всё же едва дотронулся до моих волос, поправив прядь у виска. Его пальцы не коснулись кожи, но этого движения хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Завтра будет тяжело, — произнёс он тихо, глядя в мои глаза так пристально, словно пытался понять всё, что я скрывала. — Но мы справимся, если ты сделаешь всё так, как я тебе скажу. И я буду рядом, если потребуется помощь.

Я отвела взгляд от его лица всего на секунду и именно в этот миг поняла, что страшнее суда только то, что Гилберт и правда может уйти из моей жизни навсегда. Он ворвался в неё так внезапно именно тогда, когда был мне нужен, и вписался в неё, несмотря ни на что.

Я собиралась спросить его о том, что услышала под дверью кабинета Контуира, но вместо этого лишь прошептала:

— Что я должна буду сказать?

Гвендолин

Главную площадь города превратили в эшафот. Почти вплотную к зданию ратуши возвели сцену в пол человеческого роста высотой. На ней разместили стол, кресла для судей и отдельно отгородили деревянными перилами целый угол для нас.

Виселицу построили с другого края так, чтобы до неё пришлось пройти свой последний десяток шагов прямо перед глазами собравшейся толпы.

При виде болтавшихся петель я споткнулась и чуть не попятилась, но, ощутив присутствие Гилберта рядом, взяла себя в руки. В тот миг я неожиданно поняла, что за всеми последними событиями не воспринимала суд как что-то страшное.