Книга Измена. За нас никто не рад, страница 45 – Лия Верес

— Понимаю.

Он подвинул мне стул: я так и стояла возле стола, прижимая сумку к боку. Я села. Он сел напротив, и мы несколько минут просто разговаривали о моем рабочем дне, о покупательнице с образцом обивки, который оказался размером с почтовую марку, о новой поставке.

На воскресенье у нас был запланирован пляж. Мы собирались на городской берег, до которого можно было добраться за полчаса. Мы договорились еще на прошлой неделе, когда увидели прогноз. В субботу я думала отменить: настроение было не то, дел оставалось много. Потом представила, как снова просижу выходной над тетрадью, и собрала сумку.

Вадим принес из кладовки две ракетки и коробку с воланами.

— Давно не пользовался. Проверим, живы ли они.

— Это ты про ракетки или про нас?

— Про воланы. За нас пока не берусь отвечать.

Я достала одну ракетку, провела пальцем по струнам.

— В школе я хорошо играла.

— Значит, буду сражаться за честь своего школьного двора.

Утром мы вышли раньше, чем собирались. На улице еще не было душно. Вадим нес большую сумку с полотенцами и водой, я — пакет с легкой едой и ракетки в чехле. По дороге он несколько раз останавливался завязать ослабевший шнурок, и я наконец предложила сесть на скамейку и сделать это нормально.

— Ты просто хочешь получить преимущество до игры, — сказал он.

— Я хочу дойти до берега до осени.

Он послушался. Я стояла рядом и смотрела, как он завязывает узел с такой сосредоточенностью, будто от этого зависел исход будущей встречи. Потом он поднял голову и подмигнул мне.

На берегу уже были люди, но свободных мест хватало. Мы выбрали участок ближе к деревьям, где к полудню должна была появиться тень. Вадим расстелил покрывало, я поставила сумки рядом в тени.

Песок еще не нагрелся. Я сняла сандалии, прошла несколько шагов босиком и остановилась, глядя на воду. На отмеченной для купания части берега плавали взрослые и дети, дальше виднелась ровная линия буйков. Вадим встал рядом.

— Сначала игра или вода?

— Игра. Пока не жарко.

Мы нашли ровный участок травы немного в стороне от покрывал. Вадим отмерил несколько шагов, я сказала, что это слишком близко, он отошел дальше. Первые подачи были неудачными. Волан падал между нами, летел в сторону, один раз зацепился за тонкую ветку. Я сняла его сама, подпрыгнув совсем чуть-чуть, и показала Вадиму.

— Первый трофей.

— Это еще не счет.

— А что счет?

— Давай до одиннадцати. Кто не отбил, тот уступил очко. Все остальное решаем по ходу и без суда.

— Последнее обещать не могу.

Игра пошла лучше после нескольких минут. Я вспомнила движение кистью, стала попадать точнее и быстро набрала первые очки. Вадим перестал шутить, вытянулся, ловя низкий волан, и неожиданно отправил его мне за спину. Я развернулась слишком поздно.

— Случайность, — сказала я.

— Разумеется. Запишем мне случайное очко.

Потом случилось еще два таких очка. Я начала злиться. Не всерьез, не так, как над музыкой, но достаточно, чтобы бросить на него сердитый взгляд, когда он спокойно назвал счет.

— Ты раньше играл чаще, чем сказал.

— Я сказал, что давно не доставал ракетки.

— Очень удобная формулировка.

Он улыбнулся: явно собирался выиграть. Мне захотелось победить еще сильнее.

Последний волан я отбила слишком резко. Он перелетел через Вадима и упал на пустой край чужого покрывала. Я подошла, извинилась перед сидевшей рядом женщиной и забрала его. Когда вернулась, Вадим уже опустил ракетку.