Книга В порядке исключения, страница 13 – Юлия Устинова

И… Черт…. Мне это даже льстит.

Начинается лирическое вступление “Я куплю тебе дом”.

Я улыбаюсь.

“Лесоповал” — это уже классика.

Вова посылает мне многозначительный взгляд, приближается и протягивает руку, приглашая потанцевать. К нам присоединяется еще одна пара — примерно наши ровесники.

Мужской низкий, хрипловатый, чуть надтреснутый тембр окутывает меня, словно невидимый кокон.

Я в своей тарелке — вот, что я чувствую, когда мой новый знакомый кружит меня в танце, удерживая и слегка надавливая на поясницу своей огромной сильной ладонью.

Большего за весь вечер он себе не позволил. Хоть и нарушал мое личное пространство, когда склонялся, чтобы что-то сказать, рук не распускал.

И я сама не понимаю, в какой именно момент, но с Вовой, при всей его резкости и прямолинейности, мне вдруг становится очень просто.

Понятно. Конкретно. Комфортно. Надежно.

А исходящей от него уверенности хватит на то, чтобы поднять самооценку всему Правобережному району нашего города, куда мы приехали в караоке.

И Вовин выпендреж, который и не выпендреж вовсе, а его базовые настройки, я даже начинаю находить милыми.

— Давай все-таки возьму что-нибудь повеселее? — предлагает он, когда мы возвращаемся за стол, и я допиваю свою безалкогольную “Маргариту”.

— Нет. Я не буду.

— Попросить счет?

— Да.

Вова лихим жестом подзывает официанта.

Хоть он и называет караоке-бар кабаком, сам тоже выпил лишь пару бокалов безалкогольного пива.

Когда-то я работала официанткой в одном лучших ресторанов нашего города, а затем — хостес.

Бэашки — так мы называли тех, кто игнорировал винную карту и заказывал нулевку. Как правило, чаевые они оставляли очень скудные или вообще не оставляли. Поддатые обычно меньше заботились о счёте и потому тратили деньги охотнее.

Однако чаевые Вова оставляет щедрые.

Оценив его великодушный жест, я благодарю нашего официанта за обслуживание.

Тот даже удивляется. Уж мне ли не знать, какая это редкость — благодарные гости.

Мы едем домой. Вова меня провожает до самой квартиры.

— Этот чё? — кивает на дверь соседа, когда я отпираю тамбурную.

— Без понятия. — Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к мужчине. — Я же на него ментовку вызвала, Вов.

— В смысле? — нахмурившись, Вова давит на меня тяжелым взглядом. — Что он тебе сделал?

— Да не мне. Просто он там квасил с компанией. Что-то не поделили. Я думала, переубивают друг друга. Вызвала полицию. На свою голову.

— Вот и как тебя теперь одну оставлять? — без какого-то сексуального подтекста произносит Вова.

Наоборот — с досадой, мол, свалилась бедовая на мою голову.

— Да я, вроде, помощи не просила, — огрызаюсь в ответ.

— Ты и не попросишь, — беззлобно усмехается Вова.

— Это плохо?

— Это охуенно. Люблю самодостаточных. Видно, что ты жизнь прохавала. В облаках не витаешь. Сразу понял, что ты мне подходишь, Свет. Я тебе тоже подхожу, — огорошивает меня своим неожиданным признанием.

Я порываюсь что-то возразить, но взгляд, которым Вова меня одаривает — мягкий, волнующий. И от меня не ускользает, что при всей своей тестостероновой избыточности, этот ни капли не рафинированный мужчина сейчас тоже взволнован, если не уязвим.

Вова на меня здоров запал.

И он ждет, больше не газует, давая понять, что сейчас я — главная. И если я скажу, что не заинтересована, он отступит. Сейчас — крайняя точка. Ведь даже самые длительные осады в истории человечества в итоге заканчивались.