Книга В порядке исключения, страница 89 – Юлия Устинова

Как я не возражал и не запрещал ей, жена сразу вызвала скорую. Приехали ребята, измерили давление, сунули что-то под язык. Сразу полегчало. Сделали контроль и уехали. Тогда я и начал пороть горячку. Пропесочил Свету за то, что вызвала неотложку без моего согласия. Дескать, само бы прошло, не надо было сцен устраивать, Маню пугать.

Света выслушала молча, — она вообще умеет молчать так, что хуже любого крика выходит, — и пошла купать дочку. Потом они закрылись в спальне. А я, как дурак, проворочался полночи внизу на диване.

Света правда спускалась пару раз. Подходила, наклонялась, щупала лоб, а я упорно делал вид, что сплю. Утром она продолжила играть в молчанку. Но наконец ее прорвало.

— И вот это твое взрослое решение, да, Вов?! Застраховать свою жизнь?! Ты серьезно?!

— Серьезно. Хочу, чтобы у вас не было проблем.

— Ну так еще тогда и костюм похоронный себе сам купи! Что уж! — рассерженно бросает Светка.

Гневным взглядом мечется во все стороны.

Я беру ее за плечи и наклоняюсь, чтобы на меня смотрела.

— Ты чё разошлась, мать? Я же, как лучше, хочу. Для вас.

— Для нас лучше, если ты вдруг не соображаешь, чтобы ты здоровьем своим занялся, Вов! Как ты не понимаешь-то?!

— Да знаю, Свет. Я погнал вчера. Ты все правильно сделала. Ты умница у меня, — целую ее в макушку и крепко к себе прижимаю. Жена еще немного ерепенится, упирается, но все же обмякает в моих руках после того, как я говорю: — Давай. Эти твои Госуслуги… Не понимаю я их. Чё там, кого. Записывай, куда надо. Пойду сдаваться.

— Да? — она словно ушам своим не верит.

— Ну а чё мне? Купишь мне эту, как у тещи, таблетницу, нашпигуешь пилюль. Буду принимать.

— Что ты всё прикалываешься-то, Вов? — она снова психует.

— Да какие там приколы. Я так просто подумал… Не дай бог, что со мной…

— Даже думать не хочу, — ее глаза моментально увлажняются. А от строгости не остается и следа. — Если с тобой что-то… Я рядом лягу и умру, понял?

Я тяну довольную лыбу.

— Да нельзя нам, Свет. Вообще не вариант. Маня у нас маленькая. Так что придется тебе терпеть мои выебоны еще лет так цать.

Света фыркает.

— Иногда ты просто невыносимый самодур.

— Ну так на то у меня и жена мудрая, чтоб мое самодурство на контроле держать, — подмигиваю.

— Шутки — шутками, — Света шумно вздыхает, а потом начинает рисовать на моем плече какие-то вязи. — Но, ты знаешь, я тоже, бывает, про это всё думаю, Вов. Ну… если с нами что-то… — судорожно вздыхает, — и такой меня ужас пробирает. У Машки ведь и правда никого кроме нас. Надо Вику с Дашей в гости почаще звать. Чтобы общалась с сестрами и братом. А то будет, как я.

— Так позови на день рождения.

— Позову.

Я киваю.

В позапрошлом году мы мать мою похоронили. Инфаркт. Даже понять ничего толком не успели. И теперь у нас есть только мы да теща в придачу.

Так что жена права — родственные связи надо налаживать. Хотя бы ради Мани.

И все же Свету хочу успокоить.

— Нормально все будет. Ну возраст у меня. Не я первый, не я последний, как говорится, гипертоник. Чё я виноват, что ли?

— Так и следи за своим здоровьем, — укоризненно произносит жена. — Сколько говорила, чтобы обследовался!

— Так и собрался же, — опускаю руки на ее талию и стискиваю. — Всё. Хорош ругаться. Я соскучился.

Оглядываюсь, проверяя, нет ли поблизости дочери, подхватываю Свету и усаживаю на столешницу в аккурат между варочной панелью и кувшином с водой. Подол ее домашнего платья отворачиваю до самых трусов. Втискиваюсь между ляжек.

Жена закидывает руки мне на плечи.

— Мог бы прийти вчера.

— Да вы же там завалились уже. Не стал мешать.

— Я очень за тебя испугалась, Вов. Всю ночь не спала, — жалуется Света.

— Тоже не спал. Видел, как ты спускалась, — выдаю кривую усмешку.

— Мне ничего не надо, Вов. Ты же знаешь… — Света прижимается ко мне и опускает голову на плечо. — Только чтобы ты был рядом.

— Да знаю, знаю…

— Я тебя… — бурчит мне футболку.

— М? — отстраняюсь с хитрой улыбкой.

Делаю вид, что не разобрал Светино “люблю”, а у самого кровь по затылку кипятком шпарит. Говорит она мне такое редко, но метко, когда внутри нее словно молнией треснет и без этого слова никак. И от этой нечаянности даже тихо оно звучит всегда громче любой клятвы.

Я обнимаю ее, и несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а потом жена, журя, дергает меня за клочок бороды.

— Да всё ты слышал, Панкратов.

— Слышал, — тянусь, чтобы губы её под свои подмять. — А я-то тебя как…

Конец.