Книга Острые предметы, страница 1 – Юлия Устинова

Александр

Необязательно быть лучше всех, достаточно быть лучше, чем вчера.

Джо Фрейзер

— Стас — сифа! — долетает до меня звучное.

Сердце встряхивают грудь, и я машинально оглядываюсь.

По детской площадке с громкими воплями беззаботно носятся пацаны. Им лет по десять: бейсболки, шорты, кроссовки.

Двух сивых шкетов я точно узнаю — братья-близнецы из соседнего подъезда. Когда я видел их в последний раз, они еще даже в школу не ходили, а теперь через слово кроют матом всех и вся.

— Кто сифа?! — кричит один из зазевавшихся пацанов.

— Некич!

— Не ври, сука! Ты не задел! — отпирается галящий.

Я угораю, выпуская из легких сигаретный дым.

В нашем детстве мы так же развлекались во дворе, в школе на переменах. Первую “сифу”, обычно, исподтишка “опускали” кому-нибудь на плечо, и начинался тотальный беспредел.

Там, где я провел четыре последних года, тоже есть свои забавы.

Из наиболее интеллектуальных — нарды. В отличие от карт катать зарики на зоне никто не запрещает. А если карты, то “рамс” — само собой. Тринька, сека, “три листа”...

Но я больше за спортивный азарт от слова “спорт” нежели “азарт”.

Почти каждый день в качалку ходил.

В камере убого, душно, серо, а там, вроде как, совсем другой мир — пусть и тоже изолированный, но близкий, понятный, душеспасительный.

В тесном помещении с решеткой на окнах худо-бедно была оборудована тренажерка: штанги, турники, гантели, брусья. Пускали туда только за плату или на “льготных” условиях. В колонии я обладал кое-какими привилегиями. Не то что, блядь, теперь…

Запрокинув голову, окидываю взглядом нашу “хрущевку”. Нахожу на пятом окна двушки, наш балкон. На веревках висит белье.

Дома мама — не дома?

Я пытался дозвониться до нее вчера, когда ждал на вокзале свой поезд. Безуспешно.

Форточка закрыта. Вряд ли дома.

Представляя нашу встречу, топчусь возле облупившейся зеленой скамейки, где стоит моя “пумовская” сумка, и снова достаю пачку синего “Бонда”. Раньше от табака нос воротил, но в тюрьме пристрастился.

Курю, тяну время.

На воле оно как-то иначе ощущается, как и воздух, и небо. Здесь оно не в клеточку, а бескрайнее и голубое-голубое. Сейчас июнь. Пахнет тополями. А еще на воле есть женщины. Что меня особо радует.

Заложив ладонь в карман джинсов, зависаю на идущей по тротуару блондинке в короткой футболке с сотовым возле уха.

— Я так и сказала! А она мне, прикинь, что… — громко отбивает в телефон. Смотря в упор, разглядываю аккуратный пупок. Джинсовая с карманами юбка вполне консервативной длины, но так низко сидит на округлых бедра, что я вижу выпирающие тазовые кости и верхнюю часть женского лобка. Он такой гладкий… Сука! Живот и поясницу моментом кипятком ошпаривает. Хапаю тягу посильнее, и мы с девушкой взглядами встречаемся. — О, слушай, я потом перезвоню, — она стихийно сворачивает разговор, замедляет шаг и хлопает “раскладушкой”.

Я же вынужден признать, что совсем отстал от жизни.

Когда меня закрыли, сотовые имели только те, кто был при делах, бизнесмены и их отпрыски. У тренера моего пейджер вечно пищал. В универе на потоке пара человек от силы с мобилами резала понты, а теперь с ними каждый лох ходит.

— Привет, — поравнявшись со мной, блондинка заворачивает на пятачок возле подъезда.

— Ну… привет.

Я же настораживаюсь — допираю, что девушка узнала меня.