Книга Острые предметы, страница 102 – Юлия Устинова

— Неправда, — она спорит, но со смехом. Расслабляется.

— Правда…

— И они тупые.

— Кто они? — вообще не догоняю.

— Они.

Женя сама берет меня за руку и тянет на себя, на грудь кисть укладывает. Машинально хватаю пальцами сосок и покручиваю, заставляя девушку прерывисто дышать.

— А… они, — допираю. — Пхвх… — выдаю неясный звук в знак протеста. — Они не тупые, Жень.

Нашла, из-за чего переживать. Но понимаю, что разговорами ее не убедить.

Наклоняюсь и беру в рот тугой сосок, пальцами обвожу второй. Женя вздрагивает. У самого мурахи шпарят по затылку.

— Саш… — Женя пробегает пальцами по моим волосам.

— Нравится? — с оттяжкой отпускаю мягкую плоть.

— Угу… — дрожит связками.

— А мне, знаешь, как… — глаза сами собой закатываются, снова ловлю губами мокрый шарик и тяну по бедрам Женьки трусы.

Скатываю их без проблем. Живот, выбритый лобок, бедра… Сосу ее груди, пока руки шарят по телу. Отзывается на ласки Женька так, что у меня уже в трусах дым коромыслом: дышит жарко и часто, подмахивает, выгибается.

— Делала это с собой? — спрашиваю, когда пальцами клитор нахожу. Женя замирает. И, чтобы раскрепостить ее, я говорю: — Я делал и делаю. Все делают.

— Ладно… — невпопад выдыхает она.

— Чё ладно? — усмехнувшись, целую ее чуть левее пупка. — Оргазмы у тебя были, говорю?

— Ну… нет. Я ничего не делала.

— Что… ни разу? — подвисаю.

Да, у нее ноль опыта, но старой доброй мастурбацией, думал, она занимается.

— Саш… хватит уже, — шепчет стыдливо.

Понимаю, как некомфортно все это ей обсуждать. Но я же как лучше хочу.

— Все хорошо. Не делала и не делала. Сделаем. Просто не бойся ничего, — будто к первому разу ее готовлю.

Женя — не девочка. Она выносила и родила ребенка. И секс у нас был. Но сейчас та степень ответственности, которую я брал на себя с бывшей в наш первый раз, ощущается в разы больше.

Одно дело — сделать все так, чтобы у девушки остались исключительно кайфовые воспоминания от первого раза. Другое — пытаться изменить ее отношение к сексу в принципе. И хорошо, что Женя ничего не помнит об изнасиловании, иначе все было бы куда сложнее для нас обоих.

— Я вчера не с того начал, Жень, — считаю своим долгом сказать.

— Перестань… Ты болтать пришел или кино смотреть? — с показной дерзостью подкалывает меня.

Здорово реагирует, правильно. У нас все с ней будет правильно.

— Ах ты ж… — хохотнув, слегка прикусываю ее за бедро. Женька подрывается и дергается от щекотки. — Раз такая смелая, держись.

Но смелости ее хватает ненадолго. Стоит лишь ногу ее отвести и сползти вниз с намерением отлизать, как Женя зажимается.

— Так не надо… — включает свою песню.

— Так надо, — мягко возражаю.

— Саш, давай уже, а, — торопит меня, давая понять, что к клитору мне сегодня путь заказан.

Не давлю. Наверстаем. Какие, блядь, наши годы. Ей двадцать один всего. И я недалеко ушел, хотя было время, когда доживающим последние дни стариком себя чувствовал. А теперь… с ней… снова как пацан.

Как пацан, который очень хочет трахнуть свою девочку.

Снимаю трусы.

— Саш… — Женя снова напрягается, когда голым членом в нее лезу.

Снаружи она влажная. Течет, но мало.

— Знаю. Я взял, — успокаиваю. — Это для разгона… — Плавно толкнувшись в ее теплую влагу, накрываю Женю собой. Ее вздох. Мой стон. Принимает всего. — Умница какая.