Книга Острые предметы, страница 12 – Юлия Устинова

Откуда-то я знаю, что Олег хочет меня поцеловать.

Я из-за этого нервничаю. Ведь одно дело — просто позволить знакомому парню подвезти до дома, а другое — поцелуи с ним ночью в машине. У последнего могут быть последствия.

— Ну я пойду, — машинально поправляю широкую фенечку на запястье и тянусь к ручке. — Еще раз спасибо, что подвез. Хорошо тебе отработать.

Толкаю дверь, но Олег настойчиво просит:

— Да подожди, Жень. Давай завтра на озеро сгоняем? Искупаемся. В летнике там посидим, шашлык поедим, — предлагает в пожарном порядке.

Опасается, видимо, что я, как и в предыдущие разы, выскочу из салона и скроюсь в подъезде.

— А кто еще поедет? — спрашиваю настороженно.

— Я и ты, — его голос звучит без всякого подвоха. — Бледная. Тебе срочно надо на солнце, — он тянется к моей руке и проводит костяшкой указательного по плечу.

Волоски на оголенной коже и под платьем мгновенно поднимаются, но я позволяю парню касаться меня. Это даже приятно. А еще я думаю о том, как здорово было бы свозить Мишку на озеро.

— Я… бы с удовольствием, — начинаю нерешительно, — но… если только с сыном.

— Без проблем, — возбужденно подхватывает Олег.

— Я не могу его оставить. Не с кем. У мамы свои дела. Да и выходные мы всегда вместе проводим, — зачем-то оправдываюсь.

Но с моим графиком я сына в рабочие смены не вижу. Увожу в садик рано, а когда домой возвращаюсь, он уже спит. Раньше дед с ним сидел и укладывал. Теперь вот мама. Мы не то, чтобы сблизились с ней, но неплохо ладим на фоне того, что она помогает мне с Мишкой. Она даже меньше пить стала. С внуком всегда трезвая сидит. Не было бы счастья да несчастье помогло. Хотя наши отношения по-прежнему далеки от тех, что бывают в нормальных семья. Но другой матери у меня уже не будет. И я не жалуюсь.

— Говорю же, не проблема. Поедем втроем, познакомимся, — Олег, опасаясь, что я передумаю, звучит все настойчивее. — Во сколько за вами заехать?

— Я не знаю, — растерянно пожимаю плечами.

— В десять? Одиннадцать?

— Давай в одиннадцать.

— Тогда договорились.

— Хорошо, да, — стискиваю ремешок сумки, все активнее шуршу пакетами. На воздух уже хочется. — Пока, Олег…

— Жень… — парень поперек груди меня перехватывает.

Тянет за плечо, и я мягко врезаюсь губами в его губы. Олег сразу язык выпускает, расталкивает меня. Поцелуй выходит влажным и суетливым. У него слишком горячий язык. А со своим я не знаю, что делать. И когда все заканчивается, я не уверена, понравилось ли мне.

Больше не мешкаю. До квартиры сама не понимаю, как долетаю. Лицо горит, и хочется скорее умыться.

Дверь бесшумно открываю. Мама выходит меня встречать. Берет свою сумку. Я скидываю босоножки, она обувается.

— Давно спит? — спрашиваю, опуская на пол сумки.

— Давно. Скакал, пока силы не кончились.

— Я тебе тут кое-что из продуктов взяла, — отставляю в сторонку один из пакетов с макаронами, тушенкой и двумя пачками крепкой “Явы”.

Мамин сожитель Павел не в восторге от того, что последние два года каждые два дня она заявляется домой ближе к полуночи. Чтобы он не скандалил, я сигареты ему покупаю и что-нибудь из еды. А если праздник, то бутылку передаю. Такие у нас высокие отношения с этим мужчиной, которого я и отчимом-то не могу назвать.

— Ага… — мама расчесывает перед выходом свои выкрашенные в махагон короткие волосы. — Жень, слушай. Я Светке звонила Плотниковой. Ну она же в интернате работает. Не вздумай его ни на какую комиссию тащить и что-то подписывать! Избавиться решили! Да хрен им! Пусть воспитывают! — возмущается громким шепотом.