Книга Острые предметы, страница 29 – Юлия Устинова

— Ну вот ты мне и объясни… — сглатываю, задвигая мысли о Жене в дальний угол. К ним я вернусь. Мне с ними жить. Но с какого бока я понадобился ее бывшей подружайке? — Я не пойму тебя просто. Ну, да… то есть, ты дала свой номер, ты приходишь ко мне вот уже почти месяц, раздвигаешь свою рогатку и все такое… — не ограничиваю себя в выражениях. — Но зачем? Ты реально на что-то надеялась? Или что? Зачем это тебе?

— Да пошел ты! — орет Вика, хватая свое барахло.

— Ну… — замечаю, кивнув на дверь, — уйдешь все-таки ты.

Вика швыряет сумку обратно на диван.

— Охреневший просто! Ты сам-то кто такой?! Зэк вонючий! Рано тебя выпустили из тюряги! Рано! — и она ко мне тоже больше на ластится.

— А чё ты тогда таскаешься к вонючему зэку каждые два дня? — отбиваю мрачно.

Не хочется признавать, но ее пренебрежительное “зэк” достигло цели. И Вика следом докручивает:

— Урод! И правильно, что она тебя не дождалась!

— Кто?

— Мариночка! Бывшая твоя! — с довольным видом сообщает. — Ты знаешь, она замуж вышла?! Почти сразу!

— Знаю, — без эмоций вывожу.

— Так тебе и надо! — отгружает все также любезно и на окно указывает: — Твой предел теперь — вон! Дворы подметать и бычки собирать после алкашей!

Вика испепеляет меня взглядом — злая, обиженная и опостылевшая.

— Я выслушал твое авторитетное мнение, — начинаю вполне культурно и следом добиваю максимально доступно: — А теперь съебалась из моего дома и дорогу сюда забыла. И пузырь свой забери, — киваю на початую бутылку вина на столе.

— Забрать?! — вспыхивает Вика. К столу подлетает и запускает пузырь в противоположную стену. — Вот тебе! Понял!

Бутылка с громким звоном разбивается, а ее содержимое вместе со стеклом разлетается по комнате красными каплями и мелкими осколками. Обоям пиздец. По стене стекает кровавая жижа.

— Ты бы голову полечила! — подорвавшись, ору я вслед выбегающей из спальни Вике. — Течет чердак с децл!

— Да пошёл ты в жопу! — прилетает мне на прощание.

Вскоре хлопает входная дверь.

Я недолго разглядываю последствия Викиного визита и принимаюсь за их ликвидацию.

Пёс все время путается под ногами, и, закончив с уборкой, я обращаюсь к нему:

— Ну что, Пёс? Пошли мозги проветрим? — предлагаю ему прогуляться. Тот склоняет голову и машет хвостом с видом “говно-вопрос, мужик, погнали”. Меня прикалывает с ним разговаривать, и в прихожей я делюсь с ним мужской мудростью: — Мой тебе совет, дружище, не подпускай к себе на улице кого попало.

Пса выгуливаю в овраге между возвышенностью с тротуаром и зарослями кленов с обратной стороны нашего дома.

Как мама раньше говорила: “Не было печали — купила баба порося”.

— Хорош рыть! Нельзя! Ты пёс, а не крот, — опускаюсь перед ним на корты, чтобы убрать из-за уха прицепившийся репейник. Любвеобильная морда толкается в меня своим мокрым носом и тихо поскуливает. И такая тоска в собачьих глазах плещется, что я моментально прощаю Псу обоссаный коврик. — Как ты потерялся? Не знаешь? Я вот тоже.

А я глобальнее, чем потерялся. Я больше не знаю, кто я.

На прошлой неделе встретил одноклассника — Антоху Бужаева. Лучшими друзьями со школы были. Он тоже боксом занимался какое-то время, потом ушел в борьбу. Мы с ним в универ поступили на одно отделение. С девушками знакомились тоже — вместе. Не разлей вода кентами считались, в общем. И думалось мне, что так будет всегда. А тут встретились: “Здоров. Как сам? Ну бывай”. И ему словно даже руку мне в падлу было пожать. Я это заметил. А он заметил, что я заметил.