Книга Нарушая правила, страница 47 – Юлия Устинова

— Пожарные приезжали! — зло передразнивает Дракона, стоя у меня за спиной. — Курить не надо было в комнате!

— Да я не курила! — рявкает Аня. — Это палочки! Вот они! — трясет небольшой прямоугольной упаковкой. — Я не вру! Скажи ей! Это обычные благовония!

Я тянусь и беру упаковку.

— Так, тут на китайском написано, — кручу ее в руках. — Ничего не понятно.

Однако я замечаю, что в двух кружках — на столе и на книжной полке действительно стоят палочки, причем истлевшие.

— Зато мне все понятно! — рычит Валентина, становясь перед нами. — Развели притон, вертихвостки! Наглые! Беспардонные! Откуда вы только такие берётесь шалавы иногородние?!

— Вы выражения выбирайте! — возмущенно говорю я. — Мы вам ничего не сделали!

— А ты бы помолчала! — затыкают меня. — Видела я, тебя то на одной машине привезут, то на другой заберут, — ядовитым тоном произносит женщина. — Приличным девушкам за просто так такие букеты не дарят! — резюмирует она, указывая на букет, подаренный Чемезовым.

Я задыхаюсь от негодования и чувства несправедливости.

— Да как вы можете! Вы же вообще ничего про меня не знаете! — повышаю голос на агрессивно настроенную женщину.

— Все я про вас знаю! — возражает комендант. — Не вчера родилась! Не вы первые, не вы последние! Приезжаете, заселяетесь и начинаете куролесить! Пить, курить, с мужиками крутить! А родители — ни сном ни духом!

— Ничего мы не куролесим! — снова пытаюсь ее вразумить.

— А штраф за сработку кто платить будет? Валентина Петровна?! — хрипло рычит озверевшая тетка.

— Ну давайте я заплачу! — вклинивается Аня, хватаясь за эту идею, как за последнюю соломинку. — Я найду деньги, обещаю! Скажите, сколько?! Только не выселяйте! — умоляет она.

— Я тебе сказала, вещи собирай! — отрезает Закона. — Мне наркоманы в общежитии не нужны! Покурила, значит, всполошила всех, а потом какими-то палочками тут трясет! — не унимается женщина. — И вообще… — и неожиданно меняется в лице. Ее обрюзгшая с брылями физиономия вытягивается и плывет вниз, будто вылепленная из воска. — А это что ещё такое? — Валентина Петровна даже на шепот переходит. — Кошка?

Я подавляю стон.

— В общем, да, — отвечаю поникшим голосом.

И с упавшим сердцем наблюдаю за тем, как пробует выбраться из коробки мой нелегал Тимошка.

Нарочно не придумаешь.

— Чья это кошка?! — голос Валентины снова обретает разрушительную силу.

— Моя. Но я его… — мямлю я.

— Так все, собирайтесь обе! — истошно вопит Валентина Петровна. Я было открываю рот, чтобы попытаться объясниться, но женщина меня опережает: — Обе! Я сказала! Иначе полицию вызову!

— Из-за кошки? — изумленно смотрю на нее.

Валентина багровеет. И только сейчас я замечаю в ее руках толстую папку-скоросшиватель.

— Вот, читай Устав, — трясет ею прямо перед моим носом. Я в ужасе отшатываюсь, тогда Закона сама открывает папку и, наслюнявив палец, начинает нервно перелистывать страницы в файлах, пока не находит нужное: — Вот! За хранение либо распространение алкогольных, наркотических либо психотропных веществ студент будет выселен незамедлительно. Незамедлительно! — брызжа слюной, декламирует она.

Я рычу от гнева.

Прямо разбегайся и башкой об стенку!

— Да где мы что храним?! — решительно протестую. — Вот из-за этого, что ли?! — трясу в ответ упаковкой с палочками. — Это же ерунда!