Книга Нарушая правила, страница 64 – Юлия Устинова

— Иди лечись, — летит мне вслед.

— Что ты там сказал? — оглядываюсь на Фрица.

Руки так и чешутся, от гнева сводит каждую мышцу.

Если он снова хотя бы вякнет что-то про Дину, я поднимусь, схвачу его за шиворот и протащу на заднице до самого выхода.

Однако Фрицу хватает мозгов держать язык за зубами, и он лишает меня удовольствия врезать ему.

Звонит мой телефон.

Дергая под столом коленом, сбрасываю вызов от мамы. Ее привычка проверять каждое утро, на учебе ли я, невозможно достала.

Бесит ее контроль!

Фриц бесит!

С чего он решил, что может вот так запросто лезть в мои дела? И почему я все это ему позволял?

Кто-то перешептывается у меня за спиной, и я напрягаю плечи, готовый развернуться и заткнуть любого, но в это время в аудиторию входит наш препод по истории.

Я медленно выдыхаю сквозь сжатые зубы и пытаюсь вспомнить, как так вышло, что мы с Немцевым скорефанились.

Кажется, он подсел ко мне в первый день учёбы, а уже к концу недели мы курили на двадцать пятом этаже у меня в лоджии, выясняя, кто какую телку оприходует. С тех пор он от меня почти не вылезал, а мне было просто похрен, с кем зависать, что сам не заметил, как посадил Фрица себе на шею.

А ведь я даже не в курсе, кто он такой, где живет, что делает, когда мы не тусим вместе. Однако Фриц решил, что хорошо знает меня, причем знает с самой неприглядной стороны. Да, я не святоша, но и не конченный отморозок, а послушать Немцева — все, что мне надо, так это телки и развлечения.

"А разве не так, милый?"

Моя совесть неожиданно заговаривает голосом Тейлор Свифт. Причем, на русском.

Я закатываю глаза.

И эта туда же.

Дебильный день…

А потом, уже во время лекции, мне приходит сообщение от мамы. Там всего три слова.

“Марго умерла. Перезвони”…

Я роняю айфон на стол, на меня снова все оглядываюсь. Препод по истории умолкает и, задрав голову, ищет источник шума.

Как в тумане я хватаю телефон, брелок с ключами и так и не открытую тетрадь.

— Молодой человек, в чем дело? — обращается ко мне препод, сложив на груди руки.

В ответ трясу головой. Я словно немой. Не могу говорить, горло сводит, пульс отдается в ушах. Снова втягиваю ртом воздух, мне кажется, я вот-вот задохнусь, и молча ухожу.

Тук… Тук…

Я еще раз осматриваю спальню, где провела почти неделю. Здесь больше ничего не напоминает о моем присутствии или о том, как мне тут здорово жилось, особенно в последние дни, когда я пошла на поправку, а Чемезов вдруг решил, что диван в гостиной слишком мягкий для него.

Однако наши совместные ночевки были самые что ни на есть платонические, не считая вчерашней выходки Тима, когда он зашел в спальню в одном полотенце. Мои щеки тут же вспыхнули румянцем, как у нецелованной школьницы. Хотя чему тут удивляться. Ведь в своем развитии я застряла, примерно, на этом уровне.

Сгорая от любопытства, Аня пытала меня, требуя подробностей. Но я хранила молчание. Да и что рассказывать? Мы всего лишь разговаривали, в основном, о всякой ерунде. Сами понимаете, не теорию большого взрыва же с Чемезовым обсуждать. Только ночи с ним показались мне самыми невероятными из тех, что были в моей жизни. Поэтому я сегодня весь день хожу сама не своя.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Теперь я здорова, вещи уже собраны, а основная их часть даже перекочевала в хостел, где Аня заселила нас, пока я была на смене.