Книга Любимый человек, страница 64 – Юлия Устинова

Чарсова осудили на двенадцать лет. Выяснилось, что он был пьяным, когда наехал на меня. И, когда удирал, Вадим устроил аварию на дороге, в которой только чудом никто не пострадал. Правда даже находясь под следствием, он успел попить мне крови, утверждая, что я нарочно бросилась к нему под колеса, чтобы стрясти с него денег. В другой версии, он приехал, чтобы просто поговорить и чисто случайно наехал на меня… Потом нас потряс очередной удар. Через восемь месяцев после смерти Диминого папы умерла Ирина Ивановна, а еще через неделю я благополучно родила в одном из московских роддомов девочку весом три килограмма двести граммов и ростом пятьдесят сантиметров. И с заботой о малышке все мои сомнения и тревоги, которые не давали мне покоя на протяжении всей беременности, сразу же отошли на второй план. Дима очень мне помогал, Машка тоже была на подхвате. У Васьки хватало нянек.

Нашу с Димой жизнь не назовешь сказкой, а вот имя для дочери мы выбрали действительно сказочное.

Вообще-то, на первом скрининге мне сказали, что будет мальчик. И я сразу придумала имя — Василий. В честь моего деда. Только на втором и уже перед родами говорили обратное. Тогда Дима предложил имя Василиса.

Василисе Дмитриевне уже пошел шестой год, Степке с Тихоном одиннадцать, а Маша в этом году заканчивает школу.

В нашей новой квартире всегда шумно, поэтому особенно мне нравится время после отбоя, когда все разбрелись по люлькам, напились воды, молока, съели бутерброд, почитали сказку и доделали физику. Отправив детей спать, мы с Димой смотрим какой-нибудь фильм или занимаемся любовью. Часто совмещаем одно с другим. А бывают ночи, редко, когда я выскальзываю из объятий уже спящего мужа, заглядываю в спальни девочек и сыновей, а затем иду на кухню, включаю подсветку на вытяжке и сижу так недолго, прислушиваюсь к тишине. И, почему-то, именно в такие моменты явственно ощущаю, какая же я счастливая.

Дима

Я зашел в комнату девочек, чтобы проверить младшую.

— Папочка, ты мне снишься, — сонно бормочет Васька, приоткрывая глаза.

— Я не снюсь, я дома, Вась.

— А когда я проснусь, тоже будешь?

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю, — шепотом отвечаю я. Затем выключаю ночник, проецирующий на потолок и стены звездное небо, и тянусь к Васе. — Спи, ночь еще. Пока, до утра, малыш, — целую ее в щеку.

— Пока, до утра, — сонно отзывается Вася.

Еще несколько минут я сижу рядом и прислушиваюсь к ее дыханию. А когда дочь засыпает крепче, тихо встаю и с тоской оглядываюсь на Машину кровать, затем снова смотрю на спящую Ваську и радуюсь, что она еще маленькая и не скоро придет домой с новостью о том, что у нее появился ЛЧ, и точно не скоро уйдет из дома на всю ночь.

Проходя мимо тёмной гостиной, на фоне окна я замечаю силуэт елки.

— Ты как елку достала? — спрашиваю Лену, забираясь в постель.

— С матами, Дима, с матами. У тебя там уши не горели, — усмехается жена.

— Не заливай, ты не умеешь ругаться, — подтруниваю над ней.

— Я не умею?! — возмущается Лена.

— Не умеешь. Ну-ка, заверни что-нибудь.

— Я не могу материться просто так, мне нужна эмоциональная подоплека.

— Ну я же говорил. Что ты делаешь? — смотрю на жену. Голая, она сидит на своей половине кровати, опустив ноги.

— Сегодня купила новые туфли, хочу их разносить немного. — Лена разворачивается и демонстрирует мне стройную лодыжку и темно-зелёную туфлю. — Ты не забыл, завтра Швецы зовут к себе?