Книга Одинокие сердца, страница 43 – Юлия Устинова

— Да, — тянет Миша, разворачиваясь ко мне корпусом. — Так что насчёт чая? — осторожно спрашивает он, накрывая мои нервные пальцы своими.

Его ладонь теплая, а в голосе совсем нет иронии.

Мы оба знаем, что произойдет, если я приму его невинное приглашение.

Жар поднимается по моей шее к лицу. Я непроизвольно сжимаю бедра, меня невозможно заводит даже мысль о близости с этим парнем. Ощущая нарастающее возбуждение, начинаю вспоминать, какие сейчас на мне трусики, и подходят ли они к бюстгальтеру.

Так, стоп.

Какие ещё трусики?

Нет. Не будет у нас никакого "чая", потому что я не из тех девушек, которых устраивает роль случайной партнерши, будь Миша хоть трижды идеальным мужчиной.

Ведь, если бы не травма Андрея и истерика Яны, мы бы даже не встретились этим вечером. Считайте меня чудачкой или несовременной барышней, но я хочу, чтобы мужчина меня добивался. Хочу взаимности, свиданий, красивых поступков и ухаживаний, и на меньшее я не согласна.

— Как-нибудь в другой раз, Миш, — скрепя сердце говорю ему, освобождая руку. — Я поеду, поздно уже.

Миша вздыхает, как мне кажется, с досадой.

— Что ж, большое спасибо за доставку, — благодарит он.

— Пожалуйста.

Снова виснет пауза.

— Алёна? — Миша тихо зовет меня.

— Да?

Вижу, что Миша колеблется. Его глаза лихорадочно исследуют мое лицо, и я жду слов, которые снова заставят мое сердце биться чаще.

— Рад был повидаться, — выдаёт Чурилов самую банальную на свете вещь.

Несколько секунд я не могу оторваться от его горящего взгляда. Я почти уверена, это совсем не то, что Миша собирался сказать.

— Я тоже, — выдыхаю я, опуская глаза.

— Я пойду. Осторожно на дороге, — мягко советует парень, открывая дверь.

— Обязательно, — пытаюсь скрыть свое разочарование.

Миша больше ничего не говорит, и я молча отпускаю его.

Я не злюсь и не обижаюсь — у меня нет на это никаких прав.

Но, чего уж там, мое сердце разбито.

Вот же блин.

Почему никто меня не предупредил, что уважать себя не так уж весело?

Зато кое в чем мне удалось убедиться окончательно и бесповоротно.

Я безнадежно влюбилась в этого мужчину.

Мой младший брат сегодня женился.

Я едва не прослезился во время регистрации, серьезно. Только что мы с ним были тощими пацанами с ободранными коленками, гоняющими мяч в хоккейной коробке у дома, а потом я моргнул, и вот уже Андрюха — женатый человек. Жаль, отец не дожил до этого дня. Он бы им точно гордился.

У меня же только ленивый сегодня не поинтересовался, когда я собираюсь остепениться.

Все-таки интересный народ — родственники. Мы можем годами не видеться, а потом они вдруг позволяют себе лезть туда, куда нет ходу даже самым близким, и спрашивать о том, в чем я сам до конца не разобрался.

— Федя, почему ты грустный? — мне на плечо опускается ладонь Яны.

Невеста только что танцевала с нашим дядей, который взял на себя роль посаженого отца.

— Да батю вспомнил.

— Понимаю. Андрей сказал недавно то же самое.

Я улыбаюсь своей невестке, мысленно отметив, что в белом платье она чуть меньше походит на диктатора.

— Отлично выглядишь.

— Но не так отлично, как она, да? — подкалывает меня девушка.

Мой взгляд тут же находит другую — блондинку в зеленом платье с вырезом на спине.

— Пожалуй, — усмехаюсь я.

Алёна сидит за столом с парнями из команды Андрея. Почти все из них пришли с девушками или женами, за исключением Кирилла — школьного приятеля Андрея. Он уже пару раз танцевал с Тимофеевой, с тех пор я хочу сломать ему руки. И ноги. Да и шею бы не мешало.