Книга Ты (не) в моём коде, страница 81 – Таисья Тишь

Было.

Ж: «Маме сегодня получше. Завтра еду домой».

Он написал «домой». Про Москву и нашу кухню.

Телефон погасила и быстро спрятала в сумочку обратно, но девчонки успели заметить моё лицо.

— Вот, — сказала Хэль Сандро доверительным голосом. — Вот это лицо, Сань. Запомни его. Это лицо человека, который всё время твердит «не знаю».

Сандро улыбнулась впервые за вечер.

— Заткнись, Оль, — сказала я, правда, получилось без злости.

— Ну нет, заткнуться было бы скучно. Предлагаю сделать ставки. Лысый или Коша?

— Какой на фиг Коша, Оль? — выдохнула я. Нет, ну она серьёзно? После того, что я рассказала?

— Да, это надо было умудриться профакапить двух таких женщин одним махом. — Олька расхохоталась в голос. И отсмеявшись, добавила: — Даже жаль его, болезного. Красивый, а такой дурак.

— За это надо выпить, — добавила Сашка.

— За что? — уточнила я.

— За падение Хрустального Оскара! — продекларировала Олька громко, на всю таверну. — Так, дай-ка я тебе налью, не пустым же чокаться.

Я добрался до квартиры только поздним вечером.

Завалился в дверь, еле стянул куртку. Рюкзак грохнулся на пол. Твою мать, там ведь ноут. Проверил, всё цело. С корточек еле поднялся. Облокотился на стену, чуть отдышался и зашёлся кашлем.

Тая вышла в коридор, посмотрела на меня как-то испуганно:

— Ты чего? — прилетело встревоженное.

— Продуло, наверное, — хрипло выдавил из себя. — В поезде окно заклинило.

— Подстаканник того стоил? — вырвалось у Таи.

Я хотел усмехнуться, но опять забил кашель.

— Иди на диван, — сказала она. — Сейчас сообразим лекарство.

Выражение её лица стало деловым и сосредоточенным. Мне его не хватало.

Спорить не стал. Давно меня так не накрывало, чтоб совсем хреново. Обычно, один день 37, и отпускало без продолжения.

Я кое-как добрёл до кухни и упал на диван, подтянув колени. Свитер задрался на спине, еле дотянулся, чтоб одёрнуть его обратно, и зарылся лицом в подушку. В голове предательски пульсировало.

Где-то рядом щёлкнул выключатель чайника, потом стук открывающихся дверок кухонных шкафчиков, шуршание каких-то пакетов или упаковок и открывшийся холодос. Эти звуки действовали как обезбол, умиротворяюще.

— Возьми. — Тая сунула мне в руку термометр. — Тебе в любом случае Терафлю сделаю, с лимоном и мёдом. Но надо померить.

Кое-как я справился и наконец-то зажал подмышкой градусник, попытался посмотреть на часы время засечь и оказалось, что цифры не складываются в голове. Прикрыл глаза и провалился в темноту.

Я поставила чайник. Нашла в аптечке Терафлю, лимон в холодильнике, мёд. Заварила всё это ту самую нашу большую кружку, поставила рядом на стол. Женя спал.

Он лежал, нахохлившись, как воробей после дождя, и выглядел лет на двадцать. Ни прищура, ни иронии, ни этого его фирменного «принял». Просто больной мальчишка на чужом диване.

И это почему-то было так... невыносимо трогательно, что захотелось одновременно укутать его в три одеяла и дать себе затрещину за то, что размякла.

Так, минуточку. В три одеяла. Если у него сильный жар, надо сбивать, а не в одеяла кутать.

— Жень, ты спишь?

Ну да. Глупо спрашивать, конечно, спит. Я оттянула ворот и достала градусник. Горячий, как уголь. 39,7.

Погладила его по руке и почему-то стала уговаривать: