Книга Ты (не) в моём коде, страница 91 – Таисья Тишь

Я набрал адрес магазина в навигаторе. Модель я запомнил ещё тогда, в ТЦ.

Через полчаса я вышел из магазина с пакетом.

Когда вошёл в квартиру, Тая сидела за ноутбуком, в наушниках, с нашей кружкой в руках.

Я положил пакет на стол перед ней.

Тая подняла глаза, не понимая, что это ей. Посмотрела на пакет, потом на меня.

— Что это?

— Открой, — попросил я. Будет отказываться? Надо как-то сделать, чтобы она приняла. Мне этого хотелось.

Она достала коробку, посмотрела на модель, а потом подняла на меня глаза. Затем снова на коробку.

— Жень...

— Без тебя сегодняшнего дня не было бы. Ни Егора, ни Артёма, ни команды, ни релиза. Ничего. Мне хочется это отметить. И у тебя телефон сдох в момент, когда тебе нужна была помощь, а ты стояла на холоде без связи. Так что это не просто подарок. Это инфраструктурное решение и заслуженная премия в одном флаконе.

Она взяла маленький нож, чтобы вскрыть плёнку. Аккуратно надрезала, медленно подняла крышку и бережно достала телефон из коробки. Взяла двумя руками, как тогда, в магазине. Включила. Погладила пальчиком экран. Телефон издал приветственную мелодию на включение, и она улыбнулась, по-детски открыто. Как малыши радуются игрушке, которую долго ждали.

— Спасибо, — сказала она. — Правда.

— Правда, — подтвердил я. Хотелось её взять в охапку. И не знаю, покружить по комнате? А лучше утащить куда-нибудь. Только вот на кухне не покружишься, и отдельной комнаты у меня сейчас нет…

Что же, скоро можно будет решить этот вопрос. Главное, успеть перевезти маму.

— Кстати, — сказал я, садясь напротив. — Я маме твою фотку показал.

Тая замерла.

— Какую фотку? — Её глаза распахнулись и уставились на меня удивлённо.

— Ну ту самую, которую я у тебя просил с обедом.

— Ту, где я над полупустой тарелкой и в фартуке?!

— Ага, — улыбка расползлась по моему лицу.

— Божечки! Женя!

— Ммм?

— Там же кактус! И… — Она сжала пальцами переносицу. Смешной сердитый ёжик.

Я не выдержал и рассмеялся. Она хотела возмутиться, я видел, но тоже не удержалась.

— И что она сказала? — спросила Тая на выдохе, уже отсмеявшись.

Улыбка ушла.

— Она согласилась на операцию.

Тая перестала дышать.

— Что? Так это же здорово, Жень! — воскликнула она. А потом прищурилась и как-то тихо добавила: — И ты молчал. Что-то не так?

— Я сказал маме, что хочу вас познакомить. Она посмотрела на фотографию, потом на меня. И сказала: «Хорошо, пусть делают». Но...

— Но?

— Не знаю. Она так долго сопротивлялась, уходя в глухой отказ…

Перед глазами стояла её улыбка. Она особо не рассматривала фото. Долго смотрела на меня. Обняла так крепко. Казалось просто невозможным разорвать эти объятия. Согласилась. И всё время улыбалась, глядя на меня. Такой тихой улыбкой, что хотелось не только съесть всю её овсянку. Какой-то печальной, как у Джоконды.

В горле встал ком. Который не получалось сглотнуть.

Тая молчала, отложила в сторону телефон. Я видел, как у неё блестят глаза.

— Жень, — почти прошептала, — я хочу с ней познакомиться. Теперь ведь всё получится?

— Познакомишься, — сказал я. — Обязательно.

Я встал сварить кофе, не хотелось, чтобы Тая видела моё лицо. Я сам себе не мог объяснить то чувство, что лезло наружу. Должен радоваться, что, наконец, уговорил маму. Химия сработала. Но внутри болезненно тянуло.