Книга Остров на двоих, страница 76 – Лана Крейн

Искра в темноте.

Тепло его ладони обожгло мое запястье, заставив сердце сделать дикий кувырок в груди. В мерцающем свете керосиновой лампы его синие глаза казались темными, бездонными и безумно уставшими. Вся та броня, которую я выстраивала вокруг себя последние недели, все обиды и гордость рассыпались в прах от одного его взгляда.

Я не выдержала.

С резким вздохом я подалась вперед, грубо вцепившись пальцами в ворот его мокрой рубашки, и рывком притянула его к себе.

Соер не заставил себя ждать ни секунды. Его губы жадно, требовательно и страстно накрыли мои, вкладывая в этот поцелуй всю боль разлуки, все ночи поисков и всю нерастраченную нежность. Я ответила с той же дикой, ослепляющей силой, запутывая пальцы в его влажных волосах и прижимаясь всем телом к его широкой груди.

В разгар этого безумного, сбивающего с дыхания поцелуя, охваченная смесью злости, любви и переполнявших эмоций, я чуть сильнее, чем следовало, прикусила его нижнюю губу зубами — так, что на ней выступила капелька крови.

Соер резко отстранился на дюйм, тяжело дыша, с каплями пота на лбу. Он провел пальцем по губе, посмотрел на испачканный кровью палец, а затем вдруг хрипло, глубоко усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый хорошо знакомый, задорный и любящий огонек.

— Как же я люблю тебя такой, дикая моя куколка, — прошептал он с нежностью, от которой у меня внутри всё окончательно растаяло.

В следующую секунду он подхватил меня на руки, легко поднимая с пола, и единым движением перенес на широкую кровать. Шторм за окном продолжал реветь и содрогать стены бунгало, но внутри нас разгоралась своя, куда более жаркая и стихийная буря.

Наш страстный, до безумия долгожданный поцелуй перерос в слияние двух душ, которые наконец перестали сопротивляться друг другу. Каждое прикосновение смывало остатки прошлых обид, стирая границу между «моим» и «твоим». Мы любили друг друга так яростно и беззаветно, будто этот шторм мог никогда не закончиться, а весь остальной мир перестал существовать.

И в этот момент под грохот тропического ливня я отчетливо поняла: куда бы нас ни бросала судьба, мы всегда будем возвращаться друг к другу.

Утром тропический шторм утих так же внезапно, как и начался. Океан за окном успокоился, превратившись в огромное зеркало цвета расплавленного серебра, а солнце заливало бунгало ярким, ослепительным светом, высушивая последние капли влаги на листьях пальм. Я лежала, удобно устроившись на плече у Соера, лениво вычерчивая пальцем невидимые узоры на его загорелой груди. Воздух пах озоном, мокрой листвой и свежим кофе, который Соер уже успел сварить на небольшой плитке. Он молчал, но это молчание было совсем другим — наполненным теплом, уверенностью и невероятным внутренним покоем. — Знаешь, куколка, — нарушил тишину Соер, целуя меня в макушку и слегка приподнимаясь на локте. — Я тут думал всю ночь, пока ты спала. Я приподняла бровь, с улыбкой заглядывая в его прояснившиеся синие глаза — И до чего же додумался твой уставший от приключений мозг, автослесарь? — До того, что мы оба полные идиоты, — хмыкнул он, но в его голосе не было ни капли самобичевания, только легкая ирония. — Я тащился через полмира, бросив свою мастерскую, устраивал сцены ревности, бегал по этому острову, как безумный. А ты бежала от проблем в Чикаго, открывала рестораны, пила шампанское с бывшими... А ответ все это время лежал на поверхности. Я вздохнула, присаживаясь рядом и натягивая простыню до груди — И в чем же ответ, Соер? — В том, что я не хочу возвращаться в Чикаго, — твердо и отчетливо произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Мой гараж? Продам его к чертям или отдам партнеру. Все эти счета, вечная грязь, пробки, серое небо над головой... Мне это больше не нужно. Здесь, рядом с тобой, мой настоящий дом. Сердечко внутри замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Я смотрела на мужчину, который ради меня был готов перечеркнуть всю свою прошлую жизнь в мегаполисе, и чувствовала, как к горлу подступают слезы счастья. — Ты серьезно, Соер? — тихо переспросила я, прикусив губу. — А как же твои амбиции, инструменты, твоя мастерская? Ты же жить не можешь без железа. Соер усмехнулся, ласково проводя ладонью по моей щеке — Железо можно крутить где угодно, куколка. И здесь, на побережье, полно моторных лодок, катеров и джипов местных рыбаков, у которых вечно барахлят двигатели. Без работы я точно не останусь. Главное — чтобы ты была рядом. А ты? Что насчет тебя, Эмма? Готова навсегда забыть про свои мишленовские амбиции и звездные рестораны Уолтера? Я окинула взглядом залитую солнцем веранду, за которой шумел океан, вспомнила уютную кухню Мамы Розы и наши вечерние посиделки с искренними людьми, которым плевать на статус шеф-повара. На душе стало так легко, будто с плеч свалился огромный стокилограммовый груз. — Мои амбиции, милый мой автослесарь, теперь заключаются совсем в другом, — улыбнулась я, обвивая руками его шею и притягивая к себе. — Я хочу готовить для тех, кто ценит еду и искренность, а не для пафосных критиков. Я хочу просыпаться здесь каждый день. Я остаюсь. Навсегда.

Соер облегченно выдохнул, и в его глазах вспыхнул тот самый озорной огонек, от которого у меня вечно кружилась голова. — Навсегда? — переспросил он, хитро прищурившись. — То есть никаких больше побегов, никаких ультиматумов и детективных погонь по тропикам? — Никаких, — засмеялась я, уворачиваясь от его шутливого щелчка по носу. — Слово шеф-повара. — Ну раз такое дело... — прошептал Соер, резко валяя меня обратно на постель и нависая сверху с горящей на губах улыбкой. — Тогда у нас впереди уйма времени, чтобы построить новую жизнь. И начать я предлагаю прямо сейчас. Его губы снова нашли мои, и в этом долгом, сладком поцелуе растворились последние сомнения. Мы сделали свой выбор. Наш шторм окончательно утих, уступив место бесконечному, яркому и счастливому лету на нашем собственном краю света.