Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 38 – Антонио Манзини

Аннализа справилась прекрасно. У неё талант. Придумывать истории. Иногда она их записывает, иногда рассказывает вслух. Это её любимая игра с детства.

Она садится за стол и открывает тетрадь. Остановилась она на том месте, где её героиня, которую она назвала Соней — в честь бедняжки из Фонтанефредде, — решила расстаться со своей прежней любовью, мужчиной старше себя.

Аннализа исписала страницы диалогами между двумя персонажами и больше половины выбросила. Однажды она прочла: чтобы понять, велик ли писатель, надо заглянуть в его корзину для бумаг. Она с большим удовлетворением посмотрела на десять страниц в корзине.

Вообще-то они были неплохими, но она их выбросила. Они могли служить прекрасным свидетельством её таланта. Потом на неё напало сомнение — отец всех её жизненных неудач. А что, если она выбросила как раз лучшие страницы?

Она достала их и убрала в ящик. На всякий случай, — подумала она.

Аннализа выглядывает в окно. Напротив строят дом.

Она видит рабочих, которые поднимаются и спускаются по лесам. Тянут вёдра, месят цемент, кто-то смеётся, кто-то говорит на незнакомом языке. Глаза у неё загораются.

Нашла. Мужчина, в которого влюбится Соня, будет иностранцем, одним из тех, снаружи. Румыном, болгарином, албанцем или русским.

Она решает: русским. Его зовут Янек, он живёт в Италии три года. Молодой, красивый, с университетским дипломом и длинными волосами. Семью он оставил… в Киеве. Значит, Янек украинец.

Они встречаются в баре, где он нечаянно опрокидывает её апельсиновый сок… и карандаш срывается с места, бежит сам. Остановить его уже невозможно. Аннализы больше нет в комнате. Она где-то в другом месте — может быть, кто знает, рядом с матерью.

Когда она поднимает голову, за окном уже идёт дождь, небо потемнело. Три часа. Нужно ехать к матери. Она надевает ветровку и берёт шлем, но мыслями остаётся там, с Соней, которая встретила Янека, вернулась домой и, увидев, как его лицо словно по волшебству возникает в зеркале ванной, поняла, что влюбилась в этого странного мужчину, такого же одинокого и печального, как она.

* * *

Парма стала похожа на родственника, которого ты никогда не выносил, но с которым приходится встречаться каждую Пасху и каждое Рождество.

Я уже опубликовал больше восьмидесяти материалов: местную хронику, спорт, погоду и некрологи. Стал журналистом-публицистом. То есть человеком, который может профессионально заниматься журналистикой, состоит в реестре и всё такое.

Альберто продолжал донимать меня своими требованиями. То деньги ему были нужны, потому что добычу из ювелирного магазина не удалось сбыть, то Моника чувствовала себя брошенной любовью, которую сама выстроила у себя в голове. А тут ещё Федерико подсел на героин и употреблял его, будто лимонад.

Я терпел, сколько мог. Мне всё это осточертело. Хватило одного звонка в полицию. Я сообщил, что награбленное в ювелирном магазине Реджо хранится у Альберто, и повесил трубку.

Больше я о них не слышал. О том, что ограбление совершили они, знали только я, они сами и весь квартал Изола. Альберто так и не выяснил, откуда прилетел удар. И, как следовало ожидать, меня не заподозрил. Наверняка винил того наркомана Федерико или сестру. Но обо мне никто не подумал.

Для меня началась новая жизнь. Меня позвали в Рим.