Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 67 – Антонио Манзини

А сама она останется на вилле растить детей. Может, время от времени — друг, садовник, инструктор по аэробике. Но осуществить план не успела. Остановилась раньше.

В редакции я сказался больным. На этой стадии события идут сами. Выпуски новостей и газеты передают интервью брата, который теперь в центре внимания. Он идёт по своему следу.

Я знаю: кожаный ремень, найденный на шее жертвы. Новинка — монстр никогда не оставлял на жертвах ничего личного. Тем более столь дорогой ему предмет.

Простой кожаный ремень, распиленный кухонным ножом руками отчаявшегося ребёнка. Он всегда хранил его как память об ужасном июльском дне много лет назад.

Найти отпечаток на этом ремне было нетрудно. Нужно лишь сравнить его с отпечатками во всех полицейских управлениях страны и надеяться, что монстр когда-нибудь попадал в картотеку.

23 апреля 2002 года, вторник. 13:35

Массимо сидит перед факсом у себя в кабинете. Правая нога не перестаёт дёргаться. Чечере и Буратта устроились на диванчике напротив окна.

Доктор, как всегда, курит трубку, Чечере словно сидит на подушке с иголками. Голод не чувствует никто. И никому не приходит в голову заказать в баре пару сэндвичей.

Они ждут.

Отпечатки с кожаного ремня разослали во все полицейские управления Италии и получили положительный ответ из римского управления ЭУР. Теперь ждут факс. Он должен прийти с минуты на минуту.

Напряжение настолько утяжелило комнату, что Чечере приходится встать и открыть окно. Стук в дверь. Это инспектор Борджани.

— Комиссар?

— Не сейчас, Борджани.

Инспектор смотрит на Чечере и Буратту, который продолжает затягиваться трубкой.

— Ещё ничего?

— Ещё ничего, — отвечает Массимо, а Буратта и Чечере качают головами.

— Но они уверены?

— В Риме есть отпечаток, совпадение более чем по девяти точкам, поэтому можем быть уверены на сто процентов.

— Вы не против, если я?..

— Конечно, входи.

Борджани остаётся стоять в странной тишине. Все смотрят на телефон. Потом звонок, электрическое жужжание, и факс оживает.

Они бросаются к аппарату, изрыгающему лист печатной бумаги. Видна шапка: ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИЦИЯ, УПРАВЛЕНИЕ ЭУР, РИМ.

Затем имя инспектора криминалистической службы, отправившего документ, некоего Антонио Ингравалло.

«По результатам проверки в нашем управлении, протокол номер…»

Массимо хочется вырвать бумагу и прочесть имя и фамилию владельца отпечатка.

— Успокойся, Массимо… — говорит Буратта. — Мы уже почти у цели.

* * *

Придётся ли рассказывать подробности всех убийств? Не думаю. Они говорят сами за себя. Нужно ли притворяться, будто я раскаиваюсь? Зачем?

Я не чувствую никакого раскаяния, наоборот, сделал бы это снова. Ради тех коротких мгновений, когда ощущаешь, как жизнь гаснет в твоих руках, я родился бы вновь и повторил всё.

Там небо становится землёй, земля — небом, и ты летишь, рассекая звёзды…

Они приходили в мою жизнь и отнимали самое дорогое. В конце концов, я похож на отца. Мы прошли часть пути вместе, потом он ушёл, но всегда держал меня за руку. Был со мной, рядом.

Я чувствовал его внутри, словно он дышал моими лёгкими и питался моей кровью. Я был им, или он был мной.

В такие мгновения он оживал, я мог говорить с ним, и он отвечал. Подсказывал, как поступать; был моим проводником и привёл сюда.