Книга Удар кошачьей лапой, страница 31 – Сьюзан Спэнн

— Нет, – вмешалась Окия. – Я ее мать. Благодарю вас заранее за деликатность.

Телохранитель скрыл удивление. Окия действительно выглядела старше спутниц, но не настолько, чтобы иметь дочь возраста Рико.

— Разумеется. – После паузы он спросил: – Вы тоже видели магистрата?

Она покачала головой.

— Исимаки-сан относится ко мне без неприязни, но я не его кровинка. Честно говоря, даже его интерес к Рико стал для меня неожиданностью.

— Он признаёт ее публично?

— О нет. – В голосе Рико проскользнула тревога. – Он не может. Но я рада знать своего деда. Он милый.

Хиро повернулся к Ёко:

— Кто были ваши гости?

— Только один, – ответила гэйко, –торговец. Никогда не видела его раньше.

— Вы помните его имя?

— Мне не пришлось запоминать, – сказала Ёко. – Он был в Киото проездом по делам и оставался всего на один день.

— Каким делам?

— Торговля рисом. – Ёко скривилась. – Только о рисе и говорил. Он был скучным и засиделся допоздна. К тому времени, как я поднялась наверх, Рико уже спала.

— Он упоминал, откуда приехал?

Ёко задумалась. Было заметно, что воспоминания даются ей с трудом.

— Нагоя? Кажется, Нагоя. Ему не понравилось, что у нас не нашлось красного мисо для его супа.

— Он заплатил заранее?

Ёко кивнула.

— Он дал мне золотую монету и сказал, что я могу купить себе подарок.

Ночное развлечение стоило куда дешевле, даже в фешенебельном чайном доме.

— Клиент заплатил золотом? – удивился синоби. Киотские торговцы использовали серебро.

— Да. – Глаза у Ёко округлились, когда она осознала подтекст. – Вы ведь не думаете, что я… развлекала убийцу? Призрак все-таки будет преследовать меня! – Она сжалась; казалось, девушка вот-вот расплачется.

— Не волнуйтесь, – успокоил ее Хиро. – Призракам не очень нравятся чайные дома.

— Правда?

Телохранитель покачал головой. Его не заботило эмоциональное состояние собеседницы, но он испытывал неловкость, когда женщины плакали, и ненавидел, когда беседа прерывалась.

— Кто-нибудь из вас знает имя гостя Ёко? – спросил он у остальных.

— Сютаро, – подсказала Окия. – Он прибыл раньше моих гостей, и я слышала, как он представился.

Хиро поднялся.

— Благодарю за разговор со мной. Ценю ваше время.

Окия задержалась, когда ее товарки вышли из комнаты, и сообщила:

— Сютаро на самом деле был последним ушедшим гостем – кроме Хидэёси, конечно.

— Он утверждал, что приехал из Нагои? – спросил Хиро.

Когда женщина кивнула, он продолжил:

— Нобунага, глава клана Ода, контролирует провинцию Овари, включая Нагою, и хочет подмять под себя сёгунат. Он не позволил бы своим торговцам продавать рис в Киото.

Женщина кивнула.

— Мне это тоже показалось странным. Поэтому я запомнила.

— Спасибо, – поблагодарил синоби. –Я знаю, что вы нарушили этикет, поделившись со мной информацией.

— Правосудие оправдывает нарушение этикета. – Окия понизила голос: – Отблагодарите меня, найдя убийцу Не знаю, что здесь произошло прошлой ночью, но Саюри никого не убивала. Она не заслуживает казни за чужое преступление.

После ухода Окия телохранитель пересек чайный дом и вошел в комнату Саюри. Отец Матео стоял на коленях рядом с токонома спиной к двери. Девушка сидела напротив. Их головы были склонены в молитве.

На полу рядом с Саюри лежал сямисэн. У инструмента был гриф со струнами длиной примерно с мужскую руку присоединенный к оклеенному кошачьей кожей округлому корпусу. Кожа была туго натянута, как на барабане, а три шелковых струны тянулись от колков на головке инструмента к единственному порожку у основания корпуса.