Книга Удар кошачьей лапой, страница 29 – Сьюзан Спэнн

Досины во дворе чайного дома не обратили особого внимания на Хиро и отца Матео, когда те вернулись. Впрочем, телохранитель не возражал: он предпочитал пренебрежение лишним допросам.

Маюри, открыв дверь, даже не потрудилась приветствовать гостей.

— Как мне готовиться к приему клиентов, когда вы ходите туда-сюда весь день?

Хиро не ожидал теплого приема, но бестактность хозяйки все равно удивила его. Культура чайных домов не одобряла грубости, и Маюри следовало приветствовать помощь в доказательстве невиновности Саюри – и своей тоже.

— Вы принимаете клиентов сегодня вечером? – уточнил синоби.

— Если только досины Нобухидэ не разгонят наших посетителей. – Окаасан сделала паузу. – Смерть Акэти-сан прискорбна, но мне надо вести дела.

— Мы не против ваших дел, – заверил Хиро. – Отец Матео пришел помолиться с Саюри.

— А вы?

— Я хотел бы поговорить с другими девушками.

Маюри улыбнулась без тени душевного тепла.

— Как уже было сказано, я говорила с ними ранее. Все, кроме Саюри, спали, когда погиб Акэти-сан.

— Тогда мне не придется задавать им много вопросов.

Хиро предпочитал не привлекать к себе внимания ни грубостью, ни иным способом, но излишняя деликатность не помогла бы найти убийцу Хидэёси.

Маюри в отчаянии развела руками, отчего стала видна белая шелковая повязка, покрывающая левую кисть до самого запястья. Женщина вздрогнула, опустила травмированную руку вдоль тела и произнесла:

— Хорошо, следуйте за мной.

Она отвела отца Матео к Саюри, а затем проводила Хиро на противоположную сторону в общую комнату. Встав на колени, Маюри раздвинула дверь, используя только правую руку.

— Ждите здесь.

Хиро вошел в комнату и опустился на колени перед токонома в северной стене. В нише стояла пустая ваза, узкая внизу, но расширяющаяся кверху, так что в горлышке поместилось бы несколько цветочных стеблей. Фарфор покрывала белая глазурь, а синяя ручная роспись в виде листьев обвивала бока сосуда.

Дверь с шорохом открылась. Хиро услышал шаги по татами и легкий стук, когда раздвижная дверь снова закрылась. Зашуршали кимоно, вошедшие уселись на полу в нескольких футах от телохранителя. Никто не произнес ни слова: гэйко опасались прервать медитацию гостя.

Хиро заставил их немного подождать и обернулся только спустя пару минут. Перед ним на коленях стояли в ряд три женщины. Их простые, но дорогие кимоно были сшиты из шелка. Женщина в центре была в темно-фиолетовом, а те, что по бокам, – в бледно-розовом и голубом.

Гэйко выглядели до странности бледными без тщательного макияжа, но лица оставались бесстрастными, как маски. Даже глаза ничего не выдавали.

Все трое были старше Саюри; Хиро предположил, что им от двадцати до тридцати с небольшим.

— Благодарю за встречу со мной, – начал он.

Женщины по бокам дружно посмотрели на ту что сидела в центре. Она казалась увереннее других и без колебаний смотрела в глаза Хиро. Еще до того, как она открыла рот, синоби понял, что эта гэйко будет говорить за всех.

— Я Окия, – представилась она. – У вас есть вопросы о прошлой ночи?

— Вы слышали, как вошел убийца, или заметили еще что-то необычное? – Эти женщины были обученными артистками, и Хиро не видел причин обращаться с ними как с хрупкими цветами.

Окия даже не посмотрела на своих спутниц.