Книга Удар кошачьей лапой, страница 27 – Сьюзан Спэнн

Алвареш раздраженно фыркнул. Зернышко риса вылетело у него изо рта и с шипением упало в огонь.

— Японцы отказываются ее покупать. Вчера одна женщина имела наглость сказать, что ткань дурно пахнет!

Хиро не мог с этим не согласиться. Шерсть воняла, как трехдневный труп. Не верилось, что кто-то добровольно ее носит, хотя тюки на складе Луиса наводили на мысль, что некоторые считают эту ткань достойной производства и продажи.

— Шелковые кимоно удобны в здешнем климате, – почти виновато пробормотал отец Матео.

— До сих пор не могу привыкнуть, что ты носишь этот нелепый местный наряд, – скривился Луис. – Выглядишь как баба.

— Тебе тоже стоит попробовать, – заметил отец Матео. – В кимоно прохладнее, чем в дублете и чулках.

— И его труднее порвать, – добавил Хиро, многозначительно глядя на наряд торговца.

— Рукава у меня не рваные, – возмутился Алвареш. – Фасон очень модный, хотя, полагаю, не стоит ожидать понимания от японца…

— Боюсь, вы правы. – Синоби улыбнулся. – Мы, невежественные туземцы, предпочитаем покупать новую одежду, вместо того чтобы называть испорченную модной.

Отец Матео поспешил сменить тему:

— Что у тебя купили сегодня утром?

Прежде чем Луис успел ответить, Ана вбежала в комнату и поставила поднос на пол перед священником. Там были миска мисо-супа с тофу чайник и пара палочек для еды, лежащих на подставке из слоновой кости.

Строго оглядев мужчин у очага, экономка вопросила:

— Кто принес сюда кошку?

Пестрый котенок последовал за ней из кухни, но, когда она указала в его направлении, развернулся и умчался в комнату телохранителя.

Друзья переглянулись.

— Это я ее принес, – признался Хиро, – в подарок отцу Матео. – Он надеялся, что любовь Аны к иезуиту предотвратит выговор, хотя не очень рассчитывал на это.

Она хмыкнула и уточнила:

— Значит, кошка остается?

— А можно? – встрепенулся отец Матео.

Экономка кивнула:

— Ладно уж, пусть живет. Когда вырастет, будет отпугивать мышей. Она уже начала с пауков.

— Котенок ест пауков? – изумился Хиро.

— Снимает прямо со стены. – Ана кивнула телохранителю – редкое для нее одобрение – и вернулась на кухню.

— Три дюжины аркебуз, – продолжил разговор Луис, словно Ана ничего не говорила. Торговец замечал слуг только в тех случаях, когда не было выбора. – У этого человека начались проблемы с ворами, и он хотел вооружить своих стражников.

— Они выбрали мушкеты вместо мечей? – расстроился отец Матео.

Хиро же подумал, что идея имеет смысл: против воров огнестрельное оружие превосходит меч.

— Только не нужно осуждения, – прищурился Луис. Он поставил миску с супом, отложил палочки и налил себе чашку чая. – Франциск Ксаверий одобрил торговлю для поддержания миссионерской работы в Японии, и если бывший глава ордена иезуитов не возражал, то и тебе нечего капризничать.

— Даже ты мог бы разглядеть иронию в том, чтобы забирать жизни одной рукой, в то время как другая пытается их спасти, – парировал священник.

— Японцы вполне способны забирать жизни и без моей помощи, – фыркнул португалец. – Они кромсали друг друга на куски мечами задолго до нашей высадки.

Отец Матео не ответил. Это был старый спор, который он никак не мог выиграть.

Экономка вернулась с подносом для Хиро, поставила его и исчезла без слов. Пока отец Матео благословлял еду, синоби заметил, что в его порции супа семь кубиков тофу на три больше обычного, – без сомнения, в награду за кота.