Книга Удар кошачьей лапой, страница 53 – Сьюзан Спэнн

— Ты видел Кадзу в последнее время?

Сукэ вгляделся в свою чашку саке, осушил ее одним глотком и поставил на татами. Хиро перевернул над ней пустой кувшинчик и демонстративно потряс. Старец горестно вздохнул и с тревогой оглянулся на стойку словно не уверенный, принесет ли Гиндзиро им еще. Только после того, как вторая бутыль прибыла и чашка вновь наполнилась, монах, казалось, вспомнил вопрос своего благодетеля.

— Сегодня не видел. Но вчера он купил мне порцию саке.

Зная монаха, речь скорее шла о целой бутыли.

— Кадзу хороший человек, – пробормотал Сукэ, – хотя не такой хороший, как ты, Хиро, Да благословит тебя Будда Амида.

Едва эти слова покинули уста старца, к заведению приблизился самурай. На нем было дорогое черное кимоно с гербом сёгуна, а мечи стоили больше, чем средний лавочник зарабатывал за год. Волосы, стянутые в идеально гладкий пучок, блестели от масла, как лунная дорожка на полуночном озере. Узкое лицо и черные миндалевидные глаза заставляли встречных женщин оборачиваться, однако воин излучал смирение, несвойственное его двадцати годам. Благодаря мягким движениям и дружелюбному поведению мужчины доверяли ему и считали безвредным.

Большинство мужчин, во всяком случае.

Но Хиро слишком хорошо знал Кадзу.

Самурай вытащил катану, зашел в заведение и передал меч хозяину. Поворачиваясь от стойки с чашкой и флягой в руке, он заметил Хиро, сидящего рядом с монахом. Улыбка расплылась по лицу молодого человека, и он изящно поклонился.

— Хиро! – воскликнул он с напевной интонацией, которую приветствовали в сёгунате и при дворе императора. – Что привело тебя к Гиндзиро? Избегаешь очередного молитвенного собрания в обществе своего иностранного друга?

Синоби улыбнулся безупречной речи. Кадзу постоянно ныл, пока учился правильно изъясняться, однако теперь, годы спустя, никто не догадался бы, что этот утонченный молодой человек вырос в диких землях Ига.

— Ему же нужно молиться за кого-то, кроме тебя, дружище, – парировал Хиро с усмешкой.

Молодой самурай рассмеялся и опустился на колени между синоби и монахом. Он оглядел зал. устраиваясь поудобнее, и открыл рот, чтобы задать вопрос, но Хиро опередил его:

— Не видел ее.

На лице Кадзу мелькнуло разочарование. Хиро знал причину: юноша не на шутку увлекся дочерью Гиндзиро, Томико, которая иногда по вечерам помогала отцу в заведении. Самураям не дозволялось вступать в брак с девушками из низших сословий, но знание правил не особо помогло обуздать пыл Кадзу и Хиро, хоть и сомневался, что молодой человек поддастся порыву, делал все возможное, чтобы отвратить приятеля от глупой влюбленности.

— Лучше не рискуй, – посоветовал синоби.

— Но ведь никто не узнает, – возразил юноша, неправильно истолковав его возражение. Он поднял пустую бутыль из-под саке с пола и многозначительно потряс ею. – Завтра Сукэ не вспомнит ни слова.

— Я буду помнить твою щедрость вечно, – пролепетал старец, наливая себе порцию из кувшинчика Кадзу. – Тысяча благословений Амиды на твой дом. – Он осушил чашку и с пьяной ухмылкой уставился на самурая.

— Видишь? – усмехнулся Кадзу.

Хозяин принес третью бутыль саке для Хиро, а также тарелку маринованных овощей на закуску. Когда монах потянулся за редькой, Гиндзиро быстро передвинул тарелку поближе к самураям, вне досягаемости Сукэ. С вызовом посмотрев на Хиро, словно подначивая его накормить опального монаха, хозяин заведения вернулся на свое место за стойкой.