Книга Я (не) ваш трофей!, страница 22 – Тома Глуб

Звучит до обидного разумно. Настолько разумно, что я, не успев толком опомниться, киваю.

— Ладно. Выиграете районные — приду на вечеринку. Как гостья. Не как какая-то королева или приз.

— Как трофей, — тихо поправляет Лев, и в его голосе мелькает что-то темное и очень довольное, отчего мурашки по спине бегут.

— Называйте как хотите, — отмахиваюсь я, разворачиваясь и уходя с баулом на плече быстрее, чем следовало бы, — лишь бы вы наконец пошли тренироваться, а не трепались в коридоре.

Я иду по коридору, чувствуя спиной их взгляды, и убеждаю себя, что согласилась просто прийти на вечеринку. Просто на вечеринку, ничего больше.

Это же просто вечеринка? Или Златка глупая и наивная девчонка, которую купили сейчас двое и даже не почувствовали сопротивления?!

Однако… Я не устраиваю скандалов и не бегу жаловаться. Я вообще человек не скандальный, я человек спокойный.

Поэтому уже на следующее утро я захожу в раздевалку за пятнадцать минут до тренировки, когда там сидят Дэн, Богдан и Тема, и говорю ровно и буднично:

— Мальчики, у нас новое правило. Кто ставит на меня, тот стирает свою форму сам. Все десять дней сборов. Вручную.

— Э, — говорит Дэн.

— Что «э»?

— Ты откуда знаешь?

— Я знаю все, — сообщаю я.

Богдан молча поднимает руки, будто сдается. Тема краснеет до ушей и клянется, что он вообще ни при чем, он только слушал. Дэн торгуется минуты две, потом сдается и обещает распустить среди своих, что тема закрыта.

Дальше начинается суровый режим.

Я перестаю задерживаться после тренировок. Полотенца больше не собираю: вешаю на стену объявление «Мокрое на пол не кидать, я не тетя Галя» и ухожу ровно в девять. Пересчет мячей переношу на утро, когда в комплексе людно. Стирку сдаю по описи, под подпись, чтобы не оставаться в сушильной одной и допоздна.

Я не сажусь в машину ни к одному из них. Не остаюсь в инвентарной. Не хожу по пустым коридорам. На все попытки поговорить у меня заготовлена одна фраза: «У меня работа горит».

Гром Палычу я, разумеется, ничего не говорю. Не потому что защищаю этих двоих, а потому что прекрасно понимаю, чем закончится такая жалоба для меня. Скандал в команде, которая приносит универу деньги, — это всегда скандал, из которого вылетает тот, кто дешевле обходится. А дешевле всех тут я.

Так что я просто перекрываю кислород.

И знаете что? Это работает.

Почти. Потому что примерно на пятый день моего блестящего плана Марк подкарауливает меня у выхода из комплекса — там, где я объективно не могу сказать «у меня работа горит», потому что работа так называемая, в виде заметок и расписаний, у меня в этот момент лежит в сумке и совершенно точно не горит… Я все равно освобождаюсь только когда выполню все, что планирую…

— Крылова…

— Я тороплюсь.

— Ты пять дней торопишься, — он делает шаг вбок, перекрывая мне дорогу, и упирается ладонью в косяк. — Причем очень организованно. Даже объявление про полотенца повесила. Ты вообще в курсе, что это самое обидное объявление в истории этого здания?

— Я в курсе, — я не сдержала смешка.

— Ты нас наказываешь?

— Я себя защищаю, — говорю я и смотрю ему прямо в глаза. — Это разные вещи, Марк. Ты можешь проиграть эту вашу ставку и пойти дальше жить. Я проиграю гораздо больше. Так что я вам не дам так просто меня выиграть. Я не собираюсь проигрывать вообще….