Онлайн книга «Я (не) ваш трофей!»
|
Она поднимает брови. — Правда? — и вот тут в ее голосе впервые появляется что-то, похожее на удивление. — И что тебе рассказали? — Что если они выиграют районные, я приду на вечеринку королевой вечера, — говорю я. Алина смотрит на меня несколько секунд молча. А потом смеется. Тихо, невесело, прикрыв рот ладонью. — Королевой вечера, — повторяет она. — Господи. Они даже формулировку не поменяли… — В смысле? — В прямом, милая. — Она перестает смеяться так же внезапно, как начала, и смотрит на меня уже совсем иначе — без злорадства, с какой-то тяжелой, усталой жалостью, от которой мне становится по-настоящему страшно. — Спросите, с чего эта ставка началась изначально. Не в этом сезоне. Раньше. Может, вам расскажут. А может, снова будут молчать. Она уходит прежде, чем я успеваю сказать хоть слово, растворяясь в толпе болельщиков, а я остаюсь стоять у бортика с ощущением, будто мне только что аккуратно, хирургически точно всадили в грудь зерно сомнения, которое явно будет только прорастать… Слова крутятся в голове весь остаток вечера. Пока команда празднует. Пока Гром Палыч произносит речь про то, как гордится каждым. Пока автобус везет нас в гостиницу под нестройное счастливое пение хором. Я нахожу Льва в коридоре, когда все расходятся по номерам. Он стоит у окна, глядя в темноту, и по напряжению в его плечах я понимаю, что он тоже видел как я общалась с этой девушкой. — Лев. Кто такая Алина? Он поворачивается ко мне, и впервые за все время нашего знакомства я вижу на его лице что-то, отдаленно похожее на панику. — Это долгий разговор, — говорит он, и голос у него непривычно тихий. — Не здесь. Не сегодня, ладно? Дай мне… дай нам с Марком один день. Мы все расскажем. Обещаю… — Вы оба сегодня ведете себя странно, — говорю я, чувствуя, как тревога разрастается, цепляясь за каждую недосказанность. — Что происходит, Лев? Он молчит несколько долгих секунд, будто взвешивает каждое слово, а потом делает шаг ближе и берет мое лицо в ладони с такой осторожностью, будто боится, что я рассыплюсь. — Происходит то, — говорит он тихо, — что я, кажется, впервые в жизни по-настоящему боюсь тебя потерять. И этот страх мешает мне сделать то, что я обязан был сделать еще неделю назад. — Что именно? — Сказать тебе правду, — отвечает он. И в его обычно ледяных глазах сейчас столько неприкрытой боли, что у меня самой сжимается сердце. — Всю. Без остатка. Просто не сегодня, Злата. Пожалуйста. Дай мне еще один день, чтобы собраться и сделать это правильно, а не второпях в гостиничном коридоре, потому что ты испугалась слов случайной девушки на трибуне. Что-то в его голосе — усталое, искреннее, надломленное — заставляет меня кивнуть, хотя каждая клеточка моего тела кричит, что настаивать нужно именно сейчас. — Один день, — соглашаюсь я. — Но потом правда. Вся, Лев. Я устала от недосказанностей… — Обещаю, — говорит он и целует меня в лоб с такой нежностью, что тревога на мгновение отступает. Хотя где-то на самом дне этой нежности я теперь безошибочно чувствую что-то похожее на прощание. Той ночью я долго не могу уснуть, прокручивая в голове слова Алины, взгляд Льва, странную серьезность Марка. А когда сон наконец меня забирает, снится мне вода. Много воды, бассейн без дна, и я плыву в темноте, не зная, в какую сторону берег. И с двух сторон от меня плывут двое, оба зовут меня по имени, и я не могу понять, зовут ли они меня, чтобы спасти или утащить на самое дно… |