Книга Сделка, страница 128 – Лейла Фэй

Я беру плетеную корзину и иду за травами – теми, о которых говорила Иде. Весна всегда насмехалась над приворотными зельями – мол, не лекарство, а баловство, – но мне нравилось их готовить. Сваренные как надо, они делали кожу мягче и ровнее, губы – яркими, волосы – блестящими и крепкими.

Сегодня, поговорив с Идой, я придумала, как извлечь из них еще одну пользу. И вот я иду в луга, останавливаюсь там, где, как я знаю, растут нужные травы. Собираю коровяк – одну из самых полезных трав, она молодит. Растения выше меня ростом, мягко качаются на летнем ветру, а я срываю маленькие желтые цветы и пучок листьев. Потом иду за полынью. Она растет повсюду, и я быстро наполняю корзину этой невзрачной травой с мелкими белыми и бурыми цветами.

Затем захожу на льняное поле Вацлава и беру несколько стеблей с синими цветами. Говорят, лен надо красть с поля того, у кого одни сыновья. Там он самый сильный и делает женщин, которые его носят или используют, много краше.

И наконец возвращаюсь к своей хижине и срезаю почти весь любисток с огорода. Когда я заканчиваю, руки пахнут пряно и свежо. Воланд насмехался над моим мылом, и отчасти он был прав – любисток, помимо прочего, растение любви. Но это еще и сильная защита от разной нечисти, сглаза и бесов.

Но я хочу добавить любисток потому, что он делает людей, которые его используют, более привлекательными и убедительными. Действие его тонкое, но я надеюсь, что женщина, которая возьмет мое зелье, получит хоть каплю власти в собственном доме. Может, ее наконец услышат.

— Она только что ушла, – говорит Весна днем, прерывая мои сборы для зелий. – Если пойдешь сейчас, времени хватит.

Я киваю, вытираю руки о фартук и иду в сад по соседству с моей хижиной. Он принадлежит семье Даробора, и деревянный забор наполовину сгнил, изъеденный жуками-древоточцами. Я знаю, что в следующем году его собираются менять, так что совесть меня не грызет – возьму немного себе.

– Дальше иди. Там большая шаткая доска.

Весна направляет меня, и я слушаюсь, пока не вижу ту самую доску – расшатанную, в мелких дырочках.

Оглядываюсь – никого, и с хрустом выдираю ее.

— Давай, твори заклинание, – взволнованно говорит Весна. – Если почувствуешь слабость – просто иди домой. Ничего страшного. Помни, как я учила. Всего несколько слов. Не надо мудрить.

Я приседаю так, чтобы забор и разросшаяся зелень сада скрывали меня от того, кто может пройти по тропинке. Меня трясет от возбуждения, но кровь Воланда все еще течет в жилах и дает силу. Закрываю глаза.

— Ешьте и плодитесь, – шепчу я, представляя, как из ладоней в темную доску течет сила.

Я думаю о крошечных тварях, которые живут в древесине, о том, как им хорошо, надежно спрятавшимся внутри, с едой вдоволь. Моя цель – нарушить их покой. Сделать их жадными.

— Ешьте и плодитесь, – шепчу я, хмурясь: ладони становятся горячими, на затылке выступает пот. – Будьте голодны. Будьте похотливы. Растите, размножайтесь, съедайте все. Но не расползайтесь. Жрите только ту древесину, которая рядом. Будьте ленивы, маленькие черви. Будьте голодны, похотливы и ленивы.

Что-то трещит, и через руки вырывается поток силы. Я задыхаюсь, распахиваю глаза – из доски доносится сердитое жужжание. Она чуть вибрирует, словно внутри что-то быстро-быстро движется.