Книга Сделка, страница 130 – Лейла Фэй

Когда искры падают на щепу и она вспыхивает, я наконец понимаю.

— Значит, ты думаешь, что печать сломалась, когда у меня поменялся цвет глаз? – спрашиваю я, дуя на огонь.

– Да. А что?

— Ну, я тогда не заметила – дел было много, – но первые месячные у меня пошли вскоре после этого. Не знаю точно, сколько прошло: может, меньше месяца, может, недели две.

— Ты хочешь сказать, что печать сломалась, когда ты впервые стала способна зачать, – говорит Весна. – Когда стала женщиной.

Я сажусь на пятки, пытаюсь вспомнить побольше из того времени.

— Такое возможно? Ты же сказала, что ведьмовская магия сильнее всего во время месячных, а как насчет тех нескольких дней, когда можно зачать?

– Хм, да. Мы обычно не обращаем на это внимания – мало кто из женщин может точно сказать, когда это случается. Но это время, когда ты особенно сильна в творчестве. Мощное время.

Мощное время. Да, наверное. И все же, если бы это было так, разве печать не ломалась бы каждый месяц? Ведь она сломалась однажды. Но то был единственный раз, когда мое тело работало правильно. Я не могу отделаться от мысли: раз я не совсем целая, может, и магия моя не может работать как надо.

Может, она останется запечатанной навсегда. И я не смогу спасти себя – ту, двенадцатилетнюю. Если только не уступлю и не пойду на сделку с дьяволом.

Я не делюсь этими мрачными мыслями с Весной и стараюсь прогнать их из головы.

Подкладываю в огонь еще полешек и, когда крупные дрова разгораются, иду за водой для котелка. Пью отвар, когда он готов, а потом собираю смородину – на настойку от простуды. Благодаря недавней славе у меня хороший запас водки, и я пускаю ее в дело.

Весь день гадаю, как там мои маленькие черви. Надеюсь, они очень, очень голодны.

На следующее утро, когда я расчесываю волосы, ко мне стучится Ида. Впускаю ее, а девушка стоит с открытым ртом и не отвечает на мое приветствие.

— Ида? Доброе утро, – повторяю я, и она встряхивается.

— Тебе бы мужа найти, – говорит Ида, и я от неожиданности смеюсь.

— Мужа? Зачем?

Она осторожно протягивает руку, берет прядь моих рыжих волос, гладит.

— Чтобы он мог каждый день на это любоваться. Кто-то же должен, – говорит Ида, и в глазах у нее озорная улыбка. – Ты всегда так туго заплетаешь и закалываешь. А они такие красивые, когда распущены.

Я отмахиваюсь от похвалы, бормочу спасибо. Мои волосы – одна из причин, почему люди относятся ко мне с опас-кой, почему считают ведьмой. Не собираюсь я их выставлять напоказ.

— Хватит про мои волосы. Что стряслось?

Ида хлопает в ладоши и смеется, глаза ее сияют.

— Сарай Чеславы ночью рухнул! Сын Лотты только что забегал к нам рассказать. Говорит, она в ярости, кричит, что ее прокляла ведьма. А мальчишка говорит, мол, заглянул в сарай, а доски все изъедены насквозь. Мать Янека говорит, что Чеславе надо лучше защищать свои постройки в следующий раз, а не на ведьм валить.

Я смеюсь – радостно, злорадно, – и Весна подхватывает.

Ида кивает, довольная и гордая, что принесла мне новости.

— О, и я рассказала подругам про твои приворотные зелья. Так что убедись, что у тебя их много, – говорит она с заговорщическим блеском в глазах. – Ну, мне пора. Я еще не завтракала!

— Эта точно тебя любит, – бормочет Весна после ухода Иды.

Я молчу, только зубы стискиваю. Мне надо держаться подальше от Иды, и я решаю, что так и сделаю, как только отдам ей обещанное за помощь зелье. При этой мысли в груди ноет, но это необходимо, если я хочу ее защитить. А я хочу – отчаянно. Не знаю, каково это – иметь младшую сестру, но, может, похоже.