Книга Сделка, страница 164 – Лейла Фэй

Но я знаю лучше. Это нечисть, убившая Яцека. И теперь она уставилась на меня своими молочными глазами.

Полудница смотрит. Я смотрю в ответ. Песня кончилась, и вокруг тихо.

Дажьбог в зените – значит, она на пике силы.

— Иди и возьми меня, – хрипло говорю я. Думаю, сработает ли это, – и боюсь, что сработает. – Я здесь. Тебе просто нужно подойти ближе.

Полудница вздрагивает – и все ее тело одним рывком двигается ко мне. Но когда на волосы твари падает легкая тень, она с шипением отшатывается. Слюна капает с подбородка – прозрачная и светло-розовая на солнце, словно окрашенная кровью.

— Давай, – подгоняю я чуть смелее. – Я очень вкусная. Просто подойди ближе. Ты можешь схватить меня и утащить обратно на солнце. Это всего лишь небольшое неудобство.

Мой план прост: как только полудница войдет в тень, я наброшусь на нее и буду держать под деревом, пока она не ослабеет.

Тварь издает тот же шипящий звук. Волосы поднимаются и хлещут вокруг лица, словно их разметало сильным ветром. Я сглатываю, не сводя с нее глаз. Полудница, кажется, покачивается на ногах – вперед-назад. Может, думает.

Внезапно она разворачивается. Это не человеческое движение – скорее рывок всем телом. Теперь она смотрит в другую сторону, и песня начинается снова. Я не знаю, откуда идет звук, – полудница не может петь с таким ртом.

Я смотрю в ту же сторону, и сердце сжимается от ужасной догадки. Через поле идет Магда – с непокрытой головой и сурово сжатым ртом. Она направляется прямо к нечисти.

У меня нет времени гадать – пришла она отомстить или умереть. Я слишком занята: скольжу вниз по дереву, платье цепляется за ветку и рвется. Полудница плывет к Магде, песня становится громче от возбуждения.

— Магда! Беги! – спотыкаясь, кричу я.

Необъяснимо, но полудница уже на полпути к Магде и приближается с каждым моим морганием. Я бегу. Пшеница хлещет по бокам. Магда останавливается – думаю, она застыла от ужаса. Слишком поздно, слишком поздно.

— Нет! Стой! – говорю я голосом, срывающимся от бега в такую жару.

Полудница замирает, оглядывается на меня через плечо. Я ускоряюсь – хотя бок взрывается вспышками боли с каждым шагом. Легкие горят, горло сжимается. Я делаю отчаянные, слишком маленькие вдохи, пробираясь сквозь пшеницу.

Я почти рядом с полудницей, когда она поднимает свою лиловую руку, и Магда вдруг поднимается над землей. Ее спина выгибается тугой дугой, голова запрокинута, тело сводит судорогой. Но она не издает ни звука.

Я врезаюсь в полудницу на полной скорости, и мы обе падаем в пшеницу. Я рычу, сажусь на нее сверху, хватаю за затылок и вдавливаю лицом в сухую землю.

Тварь визжит – несмотря на то, что рот прижат к земле, – и ее колотит. Она трясется так сильно, что я едва держусь.

Моя тень – короткая и приземистая под полуденным солнцем – падает прямо на нее. Я наваливаюсь с еще бо́льшим усилием, убеждаясь, что тень покрывает ее голову. Визг становится громче: тень причиняет ей боль.

Если бы у меня была веревка! Я продолжаю давить обеими руками, чтобы удержать нечисть, и даже не могу достать нож. Я не знаю, что делать, не знаю, смогу ли продержать ее здесь достаточно долго, чтобы солнце ушло из зенита.

Внезапно мое зрение взрывается белым и меня опаляет ужасный, обжигающий жар. Я кричу, скатываясь с полудницы. И все еще горю. Хотя глаза закрыты и веки плотно сомкнуты, я ослеплена невыносимым светом. Все тело сжимается, вода испаряется сквозь кожу. Разум кипит в жару. Сердце борется – каждый удар все медленнее и медленнее.