Книга Сделка, страница 166 – Лейла Фэй

Глаза Воланда затуманиваются. Он сжимает мое горло сильнее, даже когти чуть впиваются в кожу. Нехватка воздуха и сильное удовольствие мутят разум, и – я не уверена, но, кажется, он колеблется.

— Всего один, – бормочет Воланд. Его прикосновения становятся жестче, настойчивыми до боли. – Просто чтобы увидеть.

Я дрожу, отчаянно пытаясь вдохнуть. Он сжимает мой бугорок лучшим из возможных способом, и мое тело сотрясает болезненный, яркий оргазм. Крик удовольствия и муки не может покинуть мое горло: Воланд сжимает его так, что его пальцы смыкаются вокруг моей шеи.

По мне прокатывается еще одна волна удовольствия, ударяет вверх по позвоночнику, заставляет глаза закатиться. Я судорожно сжимаюсь – на грани смерти от блаженства. Внезапно все кончается, и я снова могу дышать. Горло саднит, все еще сжато, всю меня трясет. Но, боги…

Это была магия или умение? Не знаю. Все, что я знаю, – я никогда не смогу повторить это сама. Никто другой тоже не сможет.

Я смотрю на Воланда затуманенными глазами. Все мое существо удовлетворено и пьяно тем, что он мне подарил. Дьявол избегает моего взгляда, его истинные чувства скрыты под маской равнодушия. Когда я смотрю вниз, его мужское естество твердое и пульсирует, возбуждение стекает по нему.

— Ты хочешь… – пытаюсь спросить я, но выходит только хрип.

Я хочу спросить: может, Воланд хочет, чтобы я к нему прикоснулась? Руки покалывает от желания ощутить его член в ладони, доставить ему удовольствие.

Но Воланд закрывает глаза, беззвучно шевеля губами:

— Чтоб тебя.

Когда он открывает глаза, он выглядит холодным. И все попытки соблазнения умирают у меня на языке. Воланд касается моей шеи одним пальцем, исцеляя. А потом тени рассеиваются, унося его прочь.

Я сажусь, моргая. Одна в залитом солнцем пшеничном поле.

Прямо передо мной лежит Магда – бледная и безжизненная. Полудницы нигде не видно.

И теперь моя очередь ругаться.

Еще одна ночь, еще одно бдение. Я подавляю зевок, глядя на тело Магды, распростертое на моем столе, который, похоже, теперь предназначен не для больных, а для мертвых. Я одела ее в длинное коричневое льняное платье и заплела волосы в свободную косу. Она выглядит такой умиротворенной и слишком молодой, чтобы быть здесь.

— Зачем ты это сделала? – шепчу я, протирая глаза. – Неужели оно того стоило – умереть из-за мужчины?

Магда не отвечает. Но если бы ответила, я бы даже не удивилась. После всего, что случилось вчера и сегодня, границы моего восприятия раздвинулись, включив в себя многое.

Например, то, что Воланд подарил мне удовольствие, не требуя ничего взамен.

Спасение моей жизни я могу понять. Он ясно дал понять, что хочет, чтобы я жила. Но тот оргазм был совершенно незаслуженным – и целиком для меня. О, Воланд получал удовольствие, душа меня, я уверена. Но мог бы взять гораздо больше. Он мог бы утолить свою похоть мной, и я бы отдала ему все. И все же Воланд не взял. Только отдавал.

Я комкаю платье на коленях, раздраженно выдыхаю. Я сижу, позволяю себе неподобающие, непристойные мысли, в то время как должна охранять душу. Что, если Род придет и как-то прочтет мои мысли? Все эти боги, кажется, так много знают – это не так уж невероятно. Может, они видят мысли смертных. Я закрываю лицо руками и стону.