Книга Сделка, страница 172 – Лейла Фэй

Я не двигаюсь, глядя на затылок Воланда, завороженная рассказом. Это так отличается от того, чему меня учили. Во всех сказаниях Велес – тот, кто всегда уступает брату, кто проказничает, кто владеет черной магией и посылает ужасных тварей угрожать Вырию.

История Воланда рисует совершенно иную картину темного бога.

— Сразу после того, как Перун узнал, что его пренебрегаемая жена переспала с его братом, – продолжает мягко Воланд, – он увидел эти ходящие и говорящие маленькие фигурки. Он был в ярости. Но гнев Перуна никогда не бывает внезапным. Он вынашивает его и планирует – убеждаясь, что придумает способ, который причинит боль не один раз, а навсегда.

Воланд замолкает. Я не смею его торопить, поэтому жду – любопытство снедает меня. Воланд вздыхает и проводит рукой над телом Магды. Из ее груди доносится мягкая вопросительная трель.

— И тогда Перун придумал, как испортить творение своего брата, – говорит он. – Он схватил соломенные фигурки и, хотя они боролись и умоляли отпустить, силой раскрыл им рты и вдохнул в них собственное дыхание. Они, мгновенно покорившись, обмякли в его руках. Перун рассмеялся, поместив их в этот мир, чтобы наблюдать, что из этого выйдет. Но быстро потерял интерес, ведь фигурки были безжизненными и апатичными, словно лишенными собственной воли. Он знал: Велес будет в отчаянии, когда увидит причиненный урон. И этого было достаточно.

Воланд наконец поворачивается и бросает на меня долгий пронзительный взгляд.

— Это все неофициально, Яга. Как только окажешься в Славе – никогда не говори об этой истории. Тебя казнят за ересь.

Я фыркаю, удивленная его серьезностью.

— Но это всего лишь… сказание… – Я замолкаю, понимая, что говорю чушь.

Нет, это не просто сказание. Я встретила Рода. Я видела родовую душу. Я знаю, что боги существуют. Значит, где-то в Славе живут Перун, Велес и Мокошь. И по какой-то причине Перун хочет, чтобы все верили в ту версию истории, которой учили меня.

— Я не буду об этом рассказывать, – обещаю я. – Но что случилось дальше?

Воланд устраивается в своем кресле поудобнее, но не так соблазнительно развалившись, как раньше.

— Велес делал все возможное, чтобы исцелить свои творения от недуга, которым проклял их Перун. Он преуспел. Смертные люди начали размножаться. Прошли века, и их число выросло. Когда Перун понял, как их много и как они прославляют Велеса – который ходил среди них и обучал своему искусству, – он пришел в ярость.

Я сжимаю края табурета, нетерпеливо ожидая продолжения. Но Воланд поднимает руку – мгновение спустя мой шкаф распахивается, и к дьяволу плывут чистая кружка и бутылка вина. Он наливает себе и отправляет вино обратно.

— Извини, что не предложила тебе напиток, – говорю я сквозь стиснутые зубы, разозленная таким бесцеремонным обращением с моим домом, но слишком любопытная, чтобы рисковать, отчитывая Воланда.

Он признает мои слова грациозным наклоном подбородка и делает несколько глотков.

— Перун и Велес сразились. Велес проиграл, – говорит Воланд. – Но род людской был слишком велик, и многие знали магические искусства. Они были угрозой для Перуна. И он решил превратить их в своих союзников – и ненавистников Велеса. Разработал новую, улучшенную версию своего животворящего дыхания и заставил Рода – сына своего брата, зачатого в тот день у озера, – работать на свое дело.