Книга Сделка, страница 181 – Лейла Фэй

Полудница пытается оцарапать мне лицо. Я блокирую удар узелком. Он разваливается – молоток и гвозди падают в пшеницу. Я не позволяю себе отчаиваться, просто запоминаю место.

Я достану эту суку. И не позволю Воланду снова меня спасать.

— Да, ты быстрая, – выдыхаю я, смаргивая пот с ресниц. – Давай, иди сюда.

Когда полудница бросается ко мне со злобным визгом, я стою на месте. Она снова целится в лицо, но в последний миг я пригибаюсь и врезаюсь головой ей в живот. Визг обрывается резким выдохом, и мы обе падаем в пшеницу.

Но, в отличие от вчерашнего, полудница лежит лицом вверх. И у меня нет времени схватить ее руки.

Все происходит в одно мгновение. Разинутая пасть изгибается в ухмылке. Красный туман застилает молочные глаза.

Она вонзает пальцы в мои раны.

Я вою от боли и падаю на бок, сворачиваясь клубком, чтобы защититься. Горячая агония жрет руку. Жар такой обжигающий, что кажется живым огнем. Я умираю. Болит не только рука, болит все. Словно гниль с каждым ударом сердца распространяется по всему телу.

Разум разрывается от боли. Тело пылает, словно я горю заживо. Я не смею смотреть, не смею открыть глаза – боюсь увидеть, как моя кожа и мышцы распадаются. Боль настолько яркая, что все остальное исчезает. Я могла бы погрузиться в нее и жить в этой бесконечной агонии, навсегда застрять, сгорая, пока не останется только вечное пламя.

Но я еще не умерла.

С силой воли, о которой не подозревала, я выцарапываю себя из беспамятства обратно в реальность.

Это не могло длиться дольше нескольких секунд. Но теперь я отмечена. Такая боль должна повреждать душу.

Когда я возвращаюсь в сознание, что-то твердое впивается мне в щеку. Я знаю: нет времени. С мычанием перекатываюсь, едва избегая очередного взмаха когтей.

Я слишком слаба, чтобы встать или перекатиться снова. А полудница слишком быстрая.

Она оседлывает меня, тяжело дыша. Розовые капли горячей слюны падают мне на грудь и прожигают платье. Я шиплю, когда они попадают на кожу. Каждая – крошечный взрыв мучительной боли. И все же это ничто по сравнению с гниющим, шипящим пламенем, пожирающим левую руку.

Полудница высоко поднимает руки, хихикая. Беспомощная ярость обрушивается на меня. Но как бы ни старалась сбросить ее, ничего не получается. Дела выглядят скверно.

Воланда нигде не видно.

Мое сердце колотится от боли и злости. Я дергаюсь, чтобы сбросить полудницу, потом пытаюсь перекатиться влево, и на одно блаженное мгновение боль застилает взор чернотой. Потом я возвращаюсь, но чувствую себя намного слабее. Сквозь стиснутые зубы вырывается долгий низкий стон. Нечисть сидит на мне, склонив голову набок. Она не может говорить, но я понимаю.

Она надо мной насмехается.

Я тянусь правой рукой над головой, лихорадочно шаря по пшенице. Там была та штука, я знаю. Она должна быть где-то здесь.

Полудница делает вид, что атакует, – когти летят к моему лицу. Когда я отшатываюсь, она хихикает и снова поднимает руки, насмешливо шевеля пальцами.

Вокруг шуршит пшеница. Я ищу и ищу, тянусь дальше, насколько хватает руки. Но ничего. Только сухая, твердая земля и жесткие стебли. Полудница делает еще один ложный выпад. Из моего горла вырывается рыдание.

Я не могу найти. Та твердая вещь под моей щекой – я, должно быть, откатилась слишком далеко. Я не смогу спасти себя. Полудница засунет пальцы мне в глаза и вскипятит мозг.