Книга Сделка, страница 192 – Лейла Фэй

Ужинать в доме Собемира достаточно приятно, но мне не по себе. Я знаю, Чеслава преуспевала в этом – переходила из дома в дом и сидела на почетном месте. Но я не уверена, чего именно от меня ждут. В конце концов я рассказываю детям Собемира безобидные маленькие истории о домовых. Говорят, они содержат наши дома в порядке и чистоте, если мы приносим им жертву во время строительства. Обычно хватает черной курицы.

— Они крошечные, – объясняю я, когда дети спрашивают, почему никогда не видели духов. – И выходят только ночью, когда вы спите. Домовой, который самый главный из них, держит всех духов в узде.

— А если я не лягу спать? – спрашивает шестилетняя Беня. – Я хочу их увидеть! Я сегодня не усну, пока не увижу домового!

Когда Милка бросает на меня встревоженный взгляд – боится, что дети будут капризничать перед сном, – я ободряюще улыбаюсь ей.

— Если не будешь спать, они не выйдут и не сделают своей работы. Есть одна старая история о человеке, который часто ложился спать очень поздно, потому что засиживался за бурдюком вина. Его домовым не хватало времени, чтобы заботиться о доме, скотине и остальном, – и все пришло в запустение.

Девочка упрямо насупливается, поэтому я ухмыляюсь во весь рот и таинственно шепчу:

— И знаешь, что еще случилось? В доме завелись крысы. Потому что духи обычно их не пускают. Но ведь тот человек долго не ложился спать, и духи не могли делать свою работу. И если ты тоже попытаешься не спать, чтобы увидеть домовых, однажды проснешься, а на твоем одеяле сидит жирная, вонючая крыса!

Дети испуганно и в то же время радостно визжат, а я смеюсь. Но когда я смотрю на Милку, чтобы увидеть, оценила ли она, как я убедила ее детей рано ложиться спать, она выглядит потрясенной. Вот тебе и благодарность.

В общем, ужин не удался, и я решаю поменьше ходить по домам. Впрочем, вряд ли будет много приглашений после того, как Милка расскажет всем матерям в деревне, что знахарка любит пугать детей глупыми историями.

Я иду домой, напевая под нос песенку. Мне странно спокойно: все решения приняты. Я готова увидеть Воланда и получить от него то, что смогу. Я плету непрочные, неверные планы на будущее. Одно несомненно: я устала быть жертвой и добычей в нашей игре. Я тоже хочу использовать его.

На этот раз, когда я зову Воланда по имени, он появляется сразу.

— Ты не умираешь, – раздраженно говорит он.

Я у реки, сижу на том же камне, где сидела с Хорсом. Похоже, это мое счастливое место для призыва богов и дьяволов. Но еще мне нравится река ночью. Здесь безопасно и уединенно, а воздух такой свежий.

После дня, проведенного в полях, которые я теперь страстно ненавижу, мне нужна эта передышка.

— Я помешала чему-то важному? – спрашиваю я, поднимая бровь.

Сегодня он обнажен, его кожа покрыта испариной. Мне очень интересно, чем он занимался.

— Вообще-то, да, – резко говорит Воланд. – У моих ног были три прекрасные вилы, которые лизали меня своими искусными языками.

Боль пронзает грудь. Затем – гнев. А потом я смотрю на его мужское естество, висящее вяло и невозмутимо. Я ухмыляюсь и готовлюсь ударить.

— Ты уверен, что тебе понравилось? – спрашиваю я, многозначительно глядя на его пах. – Или нужно снадобье, чтобы твой дружок встал? У меня есть подходящее зелье, так что только скажи.