Книга Сделка, страница 82 – Лейла Фэй

Оборотень бросается на Алойзы, длинные острые когти едва не задевают его спину, но Светко – свирепый, сосредоточенный – вновь тычет в зверя копьем. Острие входит в тощее бедро оборотня и выходит обратно, оставляя неглубокую рану, из которой сочится гнилая кровь.

Зверь с фырканьем поворачивается, замахивается на Светко длинными лапами, но коса Даробора преграждает ему путь. Другие мужчины подходят ближе, образуя два плотных кольца вокруг чудовища, и на мгновение мне кажется, что они могут победить. Наверняка кто-то из них достаточно силен, чтобы отрубить зверю голову. Один мощный удар топора – и все.

Мне на талию тяжело ложится когтистая рука, и я вздрагиваю, поднимая взгляд. Рядом стоит Воланд, наполовину окутанный своими тенями, его золотые глаза сверкают.

— С вами, смертными, так легко играть, – говорит он, в его голосе звучит темное веселье. – Это почти разочаровывает.

Я открываю рот, чтобы крикнуть людям бежать, но слишком поздно.

Зверь ревет и бьет длинными лапами влево и вправо, разбрасывая мужчин. Они падают на землю, кто-то кричит от боли, зажимая глубокие царапины, но кто-то поднимается, хоть и с трудом, неловкими движениями.

Даробор – один из немногих, кто остался на ногах, – с силой опускает косу по широкой, мощной дуге. Оборотень рычит, уворачивается и прыгает на Светко, который с разорванной рукой пытается отползти подальше.

Монстр рычит, кривя морду, и вонзает зубы в руку Светко. Мощные челюсти смыкаются с хрустом костей.

Нечеловеческий, ужасный крик вырывается из горла Светко. Воланд рядом со мной смеется от восторга, а я едва стою, онемевшая и окаменевшая. Хватка дьявола на мгновение усиливается, и затем он исчезает. Я остаюсь одна, похолодевшая, еле держащаяся на ногах.

И хотя мой разум велит мне закрыть глаза, я не могу оторвать взгляда от кровавого месива. Я вижу каждое движение челюстей оборотня, пережевывающих плоть Светко. Вижу рваную зияющую рану и торчащую из нее раздробленную кость.

Все вокруг замедляется, в глазах темнеет и размывается, звуки превращаются в невнятный гул, но я все еще вижу оборотня, сгорбившегося над своей жертвой. Его горло движется, когда он глотает, лохматая голова склоняется для еще одного укуса…

Даробор яростно кричит убраться с дороги и вонзает косу, как копье, в спину оборотня. Так глубоко, что я уверена: она прошла насквозь. Зверь замирает и жалобно, по-собачьи скулит.

Светко всхлипывает, что-то невнятно бормочет.

Оборотень пытается встать, но его задняя лапа подкашивается, и он падает на четвереньки. Даробор упирается ногой ему в поясницу и, кряхтя от усилия, с влажным хрустом вырывает косу из плоти.

Прежде чем он успевает ударить снова, оборотень взвизгивает и убегает. Его походка неровная и шаткая, полузвериная, получеловеческая. Оборотень исчезает в темноте.

Ночной воздух наполняется тяжелым, прерывистым дыханием собравшихся. Где-то вдалеке плачет ребенок, всхлипы Светко стихают. Он истекает кровью, глаза стекленеют.

Если никто не займется им, он умрет.

— Чего ты ждешь?! – рявкает Весна в самое мое ухо, вытряхивая меня из немого ужаса.

— Рубашку, – говорю я. Мой голос едва слышен.

Я прочищаю горло, делая неуверенный шаг к Светко. Краем глаза я вижу другие раны, которые нужно обработать, но его – самая страшная.